Никому не отдам
Шрифт:
– Молодой человек, вы с утра не переодевались?
Саймон отрицательно покачал головой. Он понял, что искал страж порядка, и мысленно похвалил себя за предусмотрительность. Во время драки он не прикоснулся ни к одному из горе-вояк, никаких видимых следов на нём не было. А вычислить след простенького заклинания у местных сыщиков - кишка тонка.
– Да уж, ситуация. Я понимаю, парень вы крепкий, но так, чтобы семерых отдубасить и ни царапины не получить. Тут что-то не так...
– Марат Михайлыч, - он не...
– Алён, я справлюсь, - он отодвинул в сторону решившую прикрыть его собой девушку.
– Мне следовать
– уточнил он у стража.
– К сожалению, придётся. Документы у вас с собой?
– Разумеется.
Чуть ли не силой затолкав Алёнку в подъезд, он клятвенно пообещал, что во всём разберется как можно скорее и обязательно позвонит. Однако, подъехав к зданию с вывеской "Районное отделение полиции ? 12" он обнаружил, что рядом с ними паркуется Алёна.
– И что ты здесь делаешь?
– не скрывая раздражения, поинтересовался он.
– Должна же я знать, в чём обвиняют моего студента. Тем паче, что студент этот - иностранный подданный. И хочу, чтобы ты знал - не люблю, когда мне указывают.
Пожав плечами, Саймон прошёл за стражем. Алёна проследовала за ним.
Глава 6
В небольшой кабинет участкового народу набилось столько, что яблоку было негде упасть. Среди присутствующих Алёна с удивлением опознала в громко вопящей даме институтскую завхозиху Зою Олеговну. Её ненаглядный сыночек Феденька притулился на стуле, стараясь быть как можно незаметней, что при его габаритах получалось плохо. Когда он поднял голову, Алёна заметила цветущий под глазом огромный синяк и разбитую губу. Увидев Саймона, парень хрюкнул, бросив на него затравленный взгляд, и вообще сдулся, как воздушный шарик, из которого выпустили воздух. Двух других, стенающих и демонстрирующих побои на всеобщее обозрение, раненых в пылу разборки "бойцов" Алёна не знала. Видела пару раз, как они пили пиво у местного дома культуры, но понять, каким образом они связаны с Федюней - именно так называли толстяка все, кто был с ним знаком, она не могла. Отпрыск начальницы над совками и мётлами был мало того, что похож на средних размеров бегемота, так ещё в придачу глупым, вялым и безвольным маменькиным сынком. Кто пальцем поманит, за тем обычно и шёл, как телок на верёвочке.
Басовитые вопли дородной Зои Олеговны перекрывал визгливый голосок невысокого худого мужичка в столь безвкусно подобранных дорогих шмотках, что от одного взгляда на него начинала болеть голова. "Чисто попугай Кеша в колхозе", - подумала Алёна, сходу узнав в голосистом "пижоне" Константина Борисовича Савоськина директора областного рынка и по совместительству папашку надоедливого Кольки.
– А ну заглохли все! Живо!
– цикнул Марат Михалыч на собравшихся и прошествовал к своему столу.
Когда завхозиха снова было принялась выть белугой, требуя для Саймона чуть ли не смертной казни, участковый, скривился так, словно у него внезапно заболел зуб, и злобно гаркнул:
– Я сказал, заткнуться! Иначе всех сейчас в камеру определю, она быстренько успокоит.
Молодой человек, - обратился он Саймону, - ваш паспорт.
Саймон спокойно достал тёмно-красную книжицу, украшенную золотым гербом и присел на указанный стул. Алёна осталась стоять у двери, облокотившись о стену.
С минуту Марат Михалыч вдумчиво изучал разворот, сравнивая фото в паспорте с внешностью владельца. Затем
– Гражданин Стайлс, я так полагаю, переводчик вам не нужен?
– Вы правы.
– Как вы можете объяснить поступившее на вас заявление от граждан...
– он перечислил фамилии семерых человек.
– В чём меня обвиняют?
– поинтересовался Сай.
– Статья 112 УК РФ - Умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, статья 111 УК РФ - Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью.
Алёна охнула, неверяще глядя на участкового:
– Этого не может быть, Ма...
– Я сам разберусь, - не поворачиваясь к ней, довольно жестко перебил Саймон.
Всё, что происходило дальше, напомнило Алёне плохой сериал с блестящим актёром в главной роли.
Саймон вежливо и весьма подробно отвечал на вопросы - где был, что делал, рассказал, что, когда выходил из здания факультета, очень удивился, увидев нескольких парней, валяющихся на земле в живописных позах. Но, заметив, что к ним уже спешит помощь, решил не останавливаться, ибо у него было важное дело. На уточняющий вопрос, какое именно, он честно ответил, что ездил в автосалон, дабы купить себе автомобиль. Потому что планы относительно его пребывания здесь несколько изменились, он намерен задержаться на более долгий срок. Пользоваться общественным транспортом он не привык, а постоянно просить Алёну Дмитриевну, чтобы она подвезла его, несколько неудобно.
Все обвинения в его адрес Саймон считал совершенно безосновательными - никого из потерпевших он даже пальцем не тронул. В его планы никогда не входили драки, и всё, что его интересует, это наука, от которой его в данный момент отрывают.
Марат Михалыч по старинке вручную записывал ответы Саймона, временами показывая кулак неугомонной завхозихе или ещё кому из желающих вставить слово, после чего передал ему бумажку, велев прочитать, поставить дату, и написать фразу "с моих слов записано верно", скрепив протокол собственной подписью.
– Ну что, субчики, - обратился он к потерпевшим, когда Саймон вернул ему официальную бумагу не только с автографом, но ещё и с фамильной печатью, для которой использовал перстень - я тут с утра поспрашивал в университете, похоже, иностранец-то правду говорит. Никто не видел его в момент драки, видели только вас, зачем-то как бараны из сказки бодающихся между собой. К тому же, есть показания двух студентов, которые утверждают, что гражданин покинул аудиторию в десять часов ровно.
– В десять двадцать пять он сидел в моей машине, Марат Михалыч, - не выдержав, вставила Алёна, - я подвозила его в автосалон...
Саймон повернул голову, одарив её недовольным взглядом. Словно приказывая молчать и не вмешиваться не в своё дело. Ну да. Размечтался! Всё, что касается его, очень даже её дело.
– Угу, - кивнул участковый, задумчиво листая папку с записями.
– Согласно журналу, звонок в "скорую" поступил в десять ноль шесть...
– он вновь оглядел заявителей, - получается, меньше минуты на каждого, а пока он дошёл до выхода - и того меньше.
– А он нас не сам бил...
– вдруг послышался высокий голосок Фёдора, - он всё слова какие-то шептал, будто гипнотизировал, вот мы и попадали. А удары-то были больнючие!
– толстяк слегка прикоснулся к разбитой губе и охнул.