Николайо Андретти
Шрифт:
Стоит ли мне бежать или лучше закричать во всю мощь легких?
Я открываю рот, чтобы закричать, потому что, честно говоря, я не в лучшей форме. Может, я и худая, но мои физические упражнения состоят исключительно из секса с мужчиной, к которому я едва ли могу проявить достаточный энтузиазм, кроме нескольких фальшивых стонов и толчков бедрами то тут, то там, и прогулок по кампусу и Нью-Йорку, но только тогда, когда мне это совершенно необходимо. Что в общем-то означает, что я точно не бегун, не говоря уже о быстром беге.
А с тех пор как в моей жизни появился Джон, я позволяю
Мои глаза расширяются, когда фигура делает шаг ко мне. Я открываю рот, чтобы закричать, но мужчина говорит первым.
— Расслабься.
Я сразу же узнаю его голос, хотя слышала его всего два раза. Он обрушивается на меня, как цунами — глубокое, опасное и всепоглощающее. Таинственный сосед Джона выходит из тени и критически смотрит на меня.
Хотя я узнаю его, я не расслабляюсь. После последней встречи с ним я не могу перестать думать о нем в последнее время — и часто пытаюсь перестать. У меня есть подозрения на его счет. Около месяца назад я видела, как Люси заходила в его дом. Сначала я подумала, что она изменяет Ашеру, но потом поняла две вещи.
Во-первых, никто в здравом уме не станет изменять Ашеру Блэку. (Если честно, я не уверена, что Люси в здравом уме. Но… она также приветливо помахала мне рукой со ступенек соседского дома Джона, чего не стала бы делать, если бы ей было что скрывать.)
А во-вторых, Люси не сопровождал ее телохранитель, высокий мускулистый мужчина, который обычно следует за ней повсюду, куда бы она ни пошла. Поскольку я сомневаюсь, что Ашер позволил бы ей подвергать себя опасности, могу поспорить, что сосед Джона в безопасности.
Но безопасность в мире Ашера и Люси — понятие относительное.
Потому что я также готова поспорить, что, как и Ашер, сосед Джона как-то связан с мафией. В конце концов, он более чем хорошо знает закон; я никогда не видела, чтобы Люси общалась с кем-то, кроме Ашера и Эйми; и, судя по интенсивности и запугиванию, которые всегда исходят от этого человека мощными, бурлящими волнами, этот парень связан именно с Ашером.
И это подозрение заставляет меня быть в состоянии повышенной готовности.
Я не беспокоюсь за свою безопасность. Он никогда не угрожал мне и не заставлял меня беспокоиться о своей физической безопасности. К тому же, выросшая в кишащем бандами районе, я обладаю неплохим радаром отморозков, и я не думаю, что он один из них. Но это не значит, что я ослаблю бдительность.
Поэтому я терпеливо жду, пока он меня рассматривает, и думаю, о чем он думает. Его взгляд недружелюбен и отстранен, но это он подходит ко мне. А не наоборот. Что это значит, я не знаю.
Но я все равно жду его, потому что не могу его не ждать.
И снова меня поражает осознание того, что все в этом человеке притягивает.
Его лицо, его тело, его голос, его аура — все это манит меня и притягивает, пока я не перестаю слушать голос в моей голове, который умоляет меня думать о моей младшей сестре и ее будущем.
То, как
И я просто стою здесь, не имея силы воли сделать что-либо, кроме как наблюдать за тем, как он наблюдает за мной, и ненавижу себя за это.
Я также ненавижу его за это.
— Чего ты хочешь? — наконец, спрашиваю я, нарушая тяжелое молчание.
Как и в прошлый раз, когда мы разговаривали, я не жду ответа на свой вопрос.
— Джон Клинтон? — Он снисходительно вскидывает бровь и кивает головой в сторону дома за моей спиной.
— Он мой друг. — Я защищаюсь, скрещивая руки, и это движение привлекает его внимание к моей груди. Я сужаю глаза, пытаясь убедить его — и себя — в том, что мне не нравится, как он на меня смотрит. И только потому, что мне не нравится его реакция, я добавляю в свой голос еще немного агрессии, когда спрашиваю: — А тебе-то что?
Он ухмыляется, приподнимая губы, такие красивые и чужие, и это напрасно для такого раздражающего человека.
— Он мой друг.
Я фыркаю, с трудом в это веря.
— У Джона нет друзей.
И это правда. Насколько я знаю, Джон ходит на работу и сидит дома. Вот и все. А в остальном Джон — загадка. Как и его сосед, за исключением того, что мне очень хочется разгадать тайну соседа Джона. Уже не в первый раз я признаю, что из него получился бы прекрасный хищник. В конце концов, он смог заставить меня, фригидную ледяную королеву, когда дело доходит до желания мужчин, флиртовать. И вчера я поняла, что именно это я и делала. Я флиртовала с ним, демонстрируя свои познания в юриспруденции без какой-либо иной причины, кроме той, что он меня привлекал и я хотела произвести на него впечатление.
Боже, какая же я глупая.
Сосед Джона идет вперед с хищной грацией, каждый шаг рассчитан, методичен и нетороплив, но при этом производит тот же эффект, что и быстрая и беспощадная атака. Хотя его глаза устремлены на меня, он бдительно следит за всем, что нас окружает.
Бдительный.
Осознает все, что нас окружает, но больше всего — меня.
— Может, я его единственный друг. — Он делает шаг ближе. — Может быть, я его лучший друг. — Еще один шаг. — Может быть, я забочусь о нем.
— И я представляю угрозу? — Я опускаю взгляд на свое миниатюрное тело, но тут же жалею об этом, когда его глаза прослеживают тот же путь по моему телу.
Мое дыхание сбивается, а в его глазах вспыхивает вожделение.
И я сразу же узнаю этот взгляд.
Просто я никогда не думала, что увижу его в ком-то, кто меня привлекает.
— По-моему, ты выглядишь довольно угрожающе, — говорит он, удивляя меня.
Этот человек, у которого бедра — стволы деревьев, грудь — расстояние до Тихого океана, а руки с гребнями, как холмы, считает, что я выгляжу угрожающе?