Никогда прежде
Шрифт:
Закончив с мытьем посуды, я погасила свет и привычно отправилась к софе, задвинутой за стойку. Но только легла, как услышала подозрительный шорох. И это точно была не моя ржавая крысявка, ее топот я научилась узнавать.
Фонаря у меня не было, но шорох сдвигаемой двери в сад я расслышала отчетливо. Сама я до этого ее не открывала, поскольку ключа не было, а ломать сохранившееся дерево не хотелось и замок выламывать тоже. Решила, что позже обращусь насчет ключа к мэру. В общем, двери вместе со ступенями дожидались своего
Хотелось бы, чтобы вспыхнул свет, однако у меня была лишь керосиновая лампа. Вот только злоумышленник сам зажег фонарик и принялся осторожно красться, обходя по дуге ступени в комнату наверху. Вероятно, он предположил, что хозяйка мирно спит в спальне, а сам намеревался в это время обшарить нижний этаж. Я наблюдала за его действиями, затаившись на софе за стойкой и осторожно выглядывая сбоку. Луч фонарика скользил по стенам, шкафу и поверхностям столов. Высветил среди комнаты большую крысу, пошел дальше, вздрогнул и вернулся обратно, вот только Ржавки на месте уже не было.
Следом раздался дикий вопль, осветительный прибор стукнул и покатился по полу, а я выскочила из укрытия и прыгнула туда, где в скудном свете от луча упавшего фонарика злоумышленник сражался с доблестной крысой. Повалив не ожидавшего нападения со спины мужика на пол и надавив коленями ему на поясницу, я схватила его ладонями за шею, а в следующий миг вор замер и хриплым дрожащим голосом прошептал:
– Не убивай, а.
Сперва я совсем не поняла, чего злоумышленник так резко прекратил сопротивление, а потом луч фонаря блеснул на остром металлическом лезвии, словно выдвинувшемся прямо из ладони. Оказалось, мое украшение, в которое превратился орден отличницы, стало настоящим и острым клинком, плавно переплавившись из ажурных завитков, прежде обнимавших пальцы.
– Ой-йо! – Я отдернула руку, испугавшись, как бы оружие не проткнуло шею вора, а меня бы не привлекли по статье за превышение самообороны. Сразу стали понятны слова посла, когда он произнес: «Теперь это очень хороший клинок».
Вор сразу зашевелился, я поняла, что поторопилась, и аккуратно приставила оружие обратно. Мужчина снова затих.
– Да чего ты хочешь-то, дева? Убери железяку!
– Откуда у тебя ключ от моего дома?
– Как это твоего? – возмутился мужик. – Мой это дом, потому и ключ имею.
– Что значит твой? – Ржавка заворчала откуда-то из темноты. – Тебя даже крыса не знает.
– Ха! Крыса! При мне никаких крыс тут не было. А дом мой. Я его сдаю для административных нужд.
– И давно сдаешь? – Я нахмурилась.
– Давненько. Мэру тоже нужно жилье, куда приезжих селить. Ты убери железку-то, больно острая. Еще рука соскользнет ненароком.
Я сползла на пол и долю секунды наблюдала в свете фонарика, как клинок вновь растекается по руке тончайшими ажурными завитками, снова обнимая пальцы невесомой паутинкой.
–
– Чего это посреди ночи, – немного смутился мужик, – не так и поздно.
Он неопределенно махнул рукой в сторону сада, за дверями в который царила полнейшая темень.
Но слишком уж ситуация была подозрительной. Даже чересчур.
– Я хозяин. Когда хочу, тогда и захожу проверить жилище.
– Ага, – кивнула я, – посреди ночи и через запертую дверь в сад, от которой у меня ключа нет. С фонариком. Потому что при свете дня дом осмотреть так хорошо не получится. А ну, правду говори! Ржавка!
Рядом с ногой сидящего на полу взломщика мелькнула юркая тень, а мужик, ослепленный фонариком, ощутимо вздрогнул.
– Матерь моя! И правда крысу выдрессировала! Убери дикую тварь!
Ворчание крысявки свидетельствовало, что обращение «тварь» ей совсем не понравилось.
– Не советую злить, – подсказала я, – а то укусит. И я не дрессировала, мы просто соседствуем. Вы же не в курсе, что крысы существа социальные?
– Хэх! – хмыкнул мужик, которому и дела не было до всей той информации, которой я располагала благодаря богатому опыту бывшей владелицы крысы.
– Если не сознаешься, что здесь ночью делаешь, я завтра отправлюсь к мэру.
Угроза владельца дома совершенно не испугала. Он гораздо сильнее напрягался от ворчания Ржавки. И это было странно. Прокрался ночью, словно вор, дом осматривал, мэра, которому вроде как жилище сдавал, совершенно не опасался.
– А вы с мэром не родственники? – прищурилась я.
– Чего это? – так быстро открестился мужчина, что сразу стало еще подозрительнее.
– А на самом деле, – сменила я тон, – вы очень кстати зашли. Как раз хотела узнать у мэра про ключи от двери в сад. Будете уходить, оставьте на стойке.
– Тебе они не пригодятся, – заявил взломщик.
– Ржавка… – угрожающе протянула я. Крыса заворчала, а мужик мигом выложил на пол ключи и подтолкнул ко мне.
– Правду говорю, – зачастил он. – Без надобности. Сад к дому не относится. Эта земля давно ушла, дом только…
Он осекся, а у меня в голове сложился пазл. На пару мгновений повисло молчание, а потом я протянула:
– Все ясно. Покупателя не находилось на эту развалюху. А тут так удобно. Маг-реставратор собственной персоной. Администрация дом выделила, девица за свой счет и порядок навела, и ремонт сделала. Вот ты ночью и прокрался, удостовериться решил, насколько хорошо я тут все починила? А если плохо, то можно и еще подождать, так? Чтобы на подозрение не навести. А еще мэр явно неспроста именно сюда меня заселил, родственнику помочь решил.