Никогда_не...
Шрифт:
На всякий случай, бросаю пакетики в две чашки и заливаю горячей водой, беру их в обе руки и ставлю возле дивана. Возвращаюсь за телефоном, где у меня скачаны кое-какие книги, которые можно почитать, если нет связи, приземляюсь рядом со все ещё спящим Артуром, устраиваюсь поудобнее и какое-то время молча смотрю перед собой.
Со стены, как всегда недоуменно на меня смотрит череп козла, и я вдруг чувству острое желание поговорить.
— Вот так вот, Антоша, — произношу шепотом. — Вот так и живем. Твоё здоровье! — по привычке салюту ему чашкой и вдруг слышу голос Артура:
— Ты разговариваешь… с
Поворачиваюсь и вижу его, все ещё не изменившего позу, но открывшего глаза — взгляд спокойный, ясный, без следов того странного выражения, которое застыло в нем, когда он приехал.
— Ну да, — утвердительно киваю, снимая наушники. — Я хоть и редко встаю так рано, но если проснулась — люблю поболтать.
— Поговори лучше мной, — предлагает он. — Я долго проспал?
— Да нет, совсем нет… — смотрю на телефон, который подготовила для чтения, параллельно замечая, что он не спешит доставать свой. Может, вообще оставил его в машине, вот было бы здорово. — Чуть больше часа.
— Сколько сейчас?
— Без десяти девять, — отвечаю, слегка напрягаясь. Почему-то кажется, что вот сейчас он узнает о том, что уже поздно (а по его режиму это действительно поздно) и сразу же начнёт собираться.
Но он не двигается с места, только убирает руку из-за головы и пару раз встряхивает ею — видимо, онемела от неудобного положения.
— Чаю? — голосом заправской хозяюшки спрашиваю я и предлагаю ему чашку.
— Давай, — он берет напиток из моих рук и медленно пьёт, глядя на меня поверх ее края. — Классно у тебя, — добавляет Артур, заканчивая с чаем и ставя чашку на пол. — Непривычно, но классно. Это лофт?
— Типа того, — удивляясь тому, как мило и чинно мы беседуем о простых бытовых вещах, отвечаю я. — Это бывшая котельная. А мой друг дизайнер сделал из неё то, что смог. Для жизни вполне пригодно, — и тут же добавляю: — А хочешь в ванную? Там у меня вообще круто.
— Хочу, — без колебаний отвечает Артур. — Мне срочно надо выкупаться. На мне километровый слой пыли.
— Неправда, нет там никакого слоя — вспоминая, что всего несколько часов назад мы делим с ним и пыль, и пот, и укусы комаров, говорю я. Щеки тут же вспыхивают, а по телу начинает разливаться напряжение, от которого я, не сдержавшись, еле заметно вздрагиваю.
— Пойдём, проведу тебя, — тут же стараюсь отвлечься на разговор.
Не хочу. Не хочу больше так вовлекаться. Сейчас он искупается, засобирается на работу, а я снова почувствую себя полной идиоткой. Но мое едва зародившееся раздражение тут же сходит на нет, как только мы заходим в ванную и Артур, оглядывая все это взглядом, полными чистейшего восторга, говорит:
— Ого! Вот это класс! Вот это реально класс!
— Нравится? — я смущенно улыбаюсь, как будто лично спроектировала и провела этот дизайнерский проект. — Самое любимое место в доме. Тоже очень его люблю.
— Нравится? Шутишь? Я бы здесь жил! — Артур, успев снять обувь ещё внизу, проходит босыми ногами по слегка скрипучему деревянному полу, с интересом пробуя крепления и кирпичную кладку. — Классные стены. Добротные, — говорит он. — Люблю, когда работа так хорошо сделана.
Пригибая голову, прячу улыбку. Мне не понять такие земные, хозяйские восторги, но ему это приносит истинное удовольствие, и я радуюсь вместе с ним. Хоть и ни черта
— Ванную? — призывным жестом показываю на место, где умудрилась заснуть, так там удобно — и получаю неожиданный ответ.
— Я не люблю ванную. Слишком расслабляет, — добавляет он. — Я в душ, — Артур показывает на кабинку и, открывая ее, восхищенно присвистывает. — Вот это моя тема! Гель с клубничкой можно? — слышу по голосу, что он смеётся.
— Можно-можно, — беззлобно ворчу я, все ещё испытывая удивление, как можно не любить лежать в ванной. — Одежду бросишь в стиралку, уговор? Я поставлю потом на цикл с быстрой сушкой.
— Уговор! — на бортик кабинки он забрасывает футболку, потом джинсы, и его ответ заглушает сильный поток воды, бьющий о каменное покрытие пола.
Так… Значит, в ближайшие пару часов он, вполне возможно, никуда не денется, раз одежда будет в стирке. Сразу же за этой мыслью появляется огромное желание зайти к нему в душ — но… черт, я чувствую какую-то нерешительность, впервые за долгое время. Я не могу предугадать его действия, его реакции — и это меня с одной стороны приятно волнует, с другой — нервирует.
Я все равно не могу быть уверена, что после он не достанет запасной комплект одежды из машины и не поскачет резво на работу. Мне надо понять его планы хотя бы на ближайшее время. Полностью раскусить Артура я уже и не надеюсь.
— Полотенце на сушилке! — объявляю я и, разворачиваясь, выхожу из ванной.
Что происходит? Что творится, Полина, ты понимаешь? Где твоя голова, твой мозг? Он, вообще, работает? Или улетел, потерялся где-то по дороге с ночного пикника? Никогда не стоит терять голову, напоминаю себе, но понимаю, что это уже бесполезно.
Снова сажусь на диван и церемонно жду, сложив руки на коленях. Настроение у меня сейчас — как в нулевой точке отсчета. Что будет дальше? Я не знаю.
Расскажет ли мне Артур, что произошло перед тем, как он неожиданно приехал ко мне утром — или нет? Останется ли еще на несколько часов — в конце концов, сегодня суббота, может по выходным у него не такой напряженный график — или сразу уедет? В силе наш сегодняшний уговор насчёт купания в старом озере — или придётся всё отменить из-за неожиданного происшествия ночью, еще не знаю какого? Слишком много вопросов и ни одного ответа.
— Полин? — раздаётся его голос сверху, со стороны ванной. — Где у тебя порошок? Я все забросил, осталось только включить!
Понимаю глаза — да-а… Я точно в чём-то провинилась, иначе зачем жизнь снова так издевательски играет со мной? Он стоит на лестнице в одном полотенце, повязанном на бёдрах, и я могу хорошо рассмотреть его почти без одежды в утреннем освещении — самом естественном, мягком, раскрывающем все на свете с лучшей стороны.
Чтобы снова не превращаться в разъярённую кошку, шипящую, когда у неё из-под носа уводят любимое лакомство, стараюсь смотреть на него профессиональным взглядом. Поднимаюсь по ступенькам ему навстречу, на ходу оценивая всё — крепкие ровные ноги с хорошо очерченными икрами, рельефный живот и дорожку темных волос, уходящую вниз, под полотенце — не отвлекайся, Полина, ты изучаешь фактуру. Это не человек, это модель. Это твоя глина, вылепив которую, выставив для снимка по-своему, ты сделаешь шедевр. Ни больше, ни меньше.