Никогда не лги
Шрифт:
— Без понятия. Она обмолвилась, что ее мать переехала отсюда.
— А помнишь, как она пыталась вызвать у тебя чувство вины, чтобы ты относилась к ней получше, а потом, добившись своего, набрасывалась на тебя, подобно Фагу? — Фаг? Айви слишком хорошо и давно знала Джоди, чтобы спрашивать, кто такой Фаг. Вероятно, очередной разумный микроб из какого-нибудь эпизода «Звездного пути». — Да, однажды и я проявила к ней великодушие, после чего мне пришлось в буквальном смысле отскребать ее от дерева.
— Ты? Проявила великодушие? Не смеши меня.
— Я не стану
— Неправда.
— Правда-правда.
— Должно быть, мы были ужасными эгоистками.
— Да, мы были жестокими эгоцентричными чудовищами. Впрочем, как и большинство нормальных детей. Я уж точно была такой. Но не ты, можешь не переживать. Ты ведь была паинькой.
— Судя по твоему тону, это чудовищный недостаток.
— Айви, я знаю всего одного человека на свете, который милее и приветливее тебя, и то ты умудрилась выйти за него замуж. Тем не менее я искренне люблю вас обоих. Кроме того, я уверена, что Мелинда никак не заслуживала того презрения, которым мы все время обливали ее. Но согласись, девчонка вела себя так, словно ей нравилось быть жертвенным агнцем. Она была с приветом, вот что я тебе скажу.
— Она по-прежнему такая же, — заявила Айви. Она рассказала Джоди, как расстроилась Мелинда из-за того, что едва не разбила зеркало. — Она прямо-таки побелела как бумага.
— Суеверия. Впрочем, ты лучше на себя посмотри, — с апломбом продолжала Джоди. — Вечно теребишь в пальцах свой драгоценный амулет. И ты до сих пор не установила детскую кроватку. Я никогда не рассказывала тебе о своей двоюродной бабушке Доли? Собственно, ее звали Беатриса, но мы почему-то называли ее только и исключительно Дотти. Вот уж кто был суеверен сверх всякой меры! Дошло до того, что она не снимала резиновые перчатки и кипятила в кастрюле дверные ручки, чтобы не дать расплодиться микробам. И еще она считала, что президент Никсон подслушивает ее телефонные разговоры.
— А с головой у нее все было нормально? Или она рехнулась?
— Нет, не нормально. Просто тогда об этом никто не знал.
— Я не думаю, что Мелинда спятила. Она просто очень странная. Напряженная какая-то. И еще она нуждается в эмоциональной поддержке.
— Она довела себя до безысходности. Совсем как мой дядя Фред, — продолжала Джоди, круто меняя тему разговора. Уследить за ходом ее мыслей, как обычно, не было никакой возможности. — Он… Кстати, раз уж мы заговорили о странностях, помнишь мать Мелинды? Они с Мелиндой были прямо как сиамские близнецы. Ты еще не забыла, как она каждый день под конвоем гоняла Мелинду в школу и обратно? А ведь росточку она была невысокого, зато как быстро перебирала ногами! Куда там какому-нибудь стайеру!
Айви расхохоталась.
Джоди запела.
— Дум, да-дум, да-даааааа-дум… — Популярная мелодия, которую напевала ведьма из «Волшебника страны Оз».
— Прекрати, пожалуйста! Ты ведешь себя ужасно.
— Если Мелинда снова заявится к тебе, пригласи меня в гости, — посоветовала Джоди. — Ради тебя я избавлюсь от нее. Никаких проблем. Только не проси меня быть
Этим вечером третий этаж благоухал розовыми ароматическими солями, запах которых распространялся из ванной комнаты, где стояла единственная ванна, способная вместить одновременно и Айви и Дэвида. Они лежали в разных ее концах, глядя друг на друга, и ее живот вздымался между ними, как какой-нибудь огромный, покрытый туманом остров. Время от времени ванну сотрясала дрожь, отчего вода с плеском ударялась в бортики.
Ванная комната располагалась в той части мансарды, которая, по словам их агента по недвижимости, подверглась грандиозной реконструкции несколько десятков лет назад, чтобы освободить место для поистине королевской спальни и ванны, предназначавшихся страдавшему умственным расстройством сыну. Иногда Айви представляла себе, как в ванне лежит молодой человек, завернутый в мокрые холодные простыни, — да, именно таким было лечение в те годы, когда лоботомию выполняли ножом для колки льда.
В свесах крыши у них над головой посвистывал ветер, швыряя в оконные стекла крупные капли дождя. Айви опустилась пониже, и горячая вода поднялась ей до подбородка.
— Ну что, на поле брани воцарился долгожданный мир? — полюбопытствовал Дэвид. — Тебе стало легче после того, как мы избавились от ненужного хлама?
— Почему у меня все болит? — вопросом на вопрос ответила Айви, — Я ведь ничего не делала. Только переваливалась с ноги на ногу, как утка, да подсчитывала барыши.
Дом внезапно содрогнулся и заскрипел. Временами особняк казался живым, он вздыхал и ворочался, как пожилой человек, пытающийся устроиться поудобнее в любимом кресле.
— Бедненькая моя… Где больно?
С чего же начать? Айви подвигала плечами, потом покрутила головой. Позвоночник громко хрустнул.
— Уф-ф. Шея. Лодыжки. Ноги.
— Ага, наши маленькие ножки. А у меня волшебные ловкие пальчики, — смешно коверкая слова, проговорил Дэвид и забавно пошевелил пальцами на обеих руках. Глядя ей в лицо, он улыбнулся своей знаменитой мальчишеской улыбкой. — Откинься на спину и устраивайся поудобнее.
Айви оперлась спиной о гладкую стенку ванны. Дэвид взял ее лодыжку, поднял ступню, намылил ее и принялся осторожно массировать. Айви пошевелила пальцами ноги. Напряжение и боль стали постепенно отпускать ее.
У Дэвида были сильные руки, а кожа на ладонях стала грубой и шершавой от постоянной физической работы: вместе со своими сотрудниками он рыл траншеи, выкапывал кусты и убирал валуны и камни. Несмотря на средства автоматизированного программирования, Дэвид клялся, что своими руками выполняет лучшую работу в трехмерном мире. Ландшафтный дизайн, по его словам, это всего лишь умелый выбор и корректировка — где посадить необычное растение и как подправить естественный вид земельного участка. «Нужно лишь суметь правильно взглянуть на окружающее тебя пространство, — утверждая Дэвид, — и оно само тебе подскажет, что и как следует сделать».