Нико
Шрифт:
Прикованный к ней взгляд Нико, когда он пересек комнату оставался неизменным. Как только они вошли в клуб, он избавился от галстука и пиджака, расстегнув ворот рубашки достаточно, чтобы из-под нее были видны набитые на его широкой груди татуировки. В отличие от ее отца, следующего традиции, и предпочитающего во время ужина быть в костюме, Нико казалось было неудобно в этом традиционном для мафии прикиде. Она представила его в потертых джинсах и футболке, возможно еще в кожаной куртке и паре ботинок. Он был слишком крут, чтобы не носить костюм, ведь тот, добавляя ему презентабельности,
Боже, что она делает? Он враг. Похититель. Жестокий, безжалостный гангстер, вне всяких сомнений, рассматривающий все возможные и выгодные варианты: убить ее самому, причинить ей боль или же получить за нее кругленькую сумму. А кто она? Жертва. Отдана на милость мужчин. Клише ее сраной жизни.
Он нахмурился, пока она изучала его красивое лицо. Это его волевой подбородок, точеные скулы и зачесанные назад волосы, словно он воображал себя Джеймсом Дином, который ее привлекал? Или это мощь, которая просачивалась на поверхность? Почему он не мог быть обычным человеком? Каким-нибудь юристом или бухгалтером, или гендиректором софтверной компании? Создавалось впечатление, что он просто-напросто растрачивает себя на мафию.
Мию пробрала дрожь, когда он остановился перед ней, затем взяв себя в руки, она усмирила свое тело. Все что она так ненавидела в своей мафиозной семье, и все что презирала в своем отце, то есть тот факт, что была членом привилегированной семьи и дочерью Баттиста Кордано, сейчас играло не в ее пользу, и она прекрасно понимала, что свой страх показывать не стоит.
— Вот она — настоящая ты, — Нико махнул рукой, одним жестом охватывая наряд Мии. — Не то, чего я ожидал.
— Извини, если не вписываюсь в стереотипы типичной мафиозной принцессы, — вспыхнувшее возмущение придало ей мужества и помогло преодолеть страх.
В его взгляде промелькнуло что-то холодное и опасное.
— Я это понял, когда, войдя в «Винченцо», увидел тебя с пушкой посреди бойни, — взгляд Нико прошелся по ее телу, открыто задержавшись на ее груди, едва прикрытой разорванным платьем. — Ты притягиваешь неприятности, куда бы ни пошла.
— Такова моя жизнь. И неважно, как сильно я пытаюсь от нее сбежать, кажется, что она всегда и везде меня настигнет.
Возвращаясь к задуманному, он взял стул у стоящего рядом стола, и, поставив перед ней, оседлал его, облокотившись руками о спинку. Ее взгляд пробежался по его мощным предплечьям, мягким волосам, крепким запястьям и татуировке Тоскани. Сексуально. Она никогда бы не подумала, что руки мужчины могут быть такими возбуждающими, и не могла отвести взгляда.
— Что ты там делала? Расскажи мне, — его голос со стальными нотками, был резким и властным.
По ее позвоночнику пробежала дрожь. Она хотела одновременно, и повиноваться, и сопротивляться, но тайны и принадлежность к мафии отодвинули это желание.
— Я не могу тебе сказать.
— Я не хочу причинять тебе вред, красавица, — он потянулся и дотронулся до ее щеки.
Способная, как ей показалось, понять его намерения, Мия вздрогнула.
— Шшшш, — он нежно потер большим пальцем ее кожу и показал ей, чтобы она
Кровь Папы. После всех этих ужасных событий, захлестнувшая волна эмоций, грозилась пробить выстроенную ею защиту, от магнетизма его приглушенного голоса и нежного прикосновения. Она опустила голову, чтобы не дать ему возможности увидеть ее колебания.
— Я не горела желанием быть там. Что ж, во всяком случае, по собственной воле. Вот, теперь ты знаешь правду. И можешь отпустить меня.
— Нет.
— Ты можешь хотя бы притвориться, что обдумываешь это? — она, наклонив голову набок, посмотрела на него сквозь ресницы, ненавидя себя за то, что прямо сейчас делала. Но это был вопрос жизни или смерти, и она не могла позволить гордости отнять у нее единственное преимущество.
— Если ту бойню устроила ты, ты умрешь, даже если тебя убью не я, то кто-то другой точно, — в его загоревшемся взгляде присутствовали нотки веселья. — Если это не твоих рук дело, тогда здесь ты в полной безопасности до тех пор, пока не найдется стрелок.
— Так ты похитил меня и связал, чтобы защитить? — она почти засмеялась от иронии. Вероятно, в мире мафии стать равной мужчине она сможет только после смерти.
— Некоторые могут сказать, что я защищаю себя, — он протянул руку и заправил непослушную прядь волос ей за ухо; его прикосновение было таким нежным, почти как ласка.
В животе разлилось неудержимое желание. Внутри нее воевали предчувствие и страх, когда он чуть дольше задержал свою руку.
— Ты боишься, что я, схватив пистолет, с его помощью попытаюсь проложить себе путь наружу, через комнату полную бандитов?
— Я не боюсь девчонок с пушками, красавица. Они либо не знают, как стрелять, либо не имеют понятия, как снять с предохранителя, — его пальцы спустились к ее шее, остановившись у впадинки у основания ее горла. Она ощутила биение собственного пульса, и прокатившееся по телу тепло.
— Тогда ты никогда не встречал такую девушку как я, — ее гортанный с хрипотцой голос предательски выдавал желание.
— Нет, но с нетерпением жду нашего знакомства, — прошептал он опасно соблазнительным голосом, наклонившись вперед.
Ее тело превратилось в желе, но, не давая возможности возразить, он, отодвинувшись, встал и обошел ее стул.
Она почувствовала на своих запястьях его руки, и путы спали. Он помассировал ей запястья, мягко пробегая большими пальцами по ее чувствительной коже. Его прикосновение послало сквозь нее электрический заряд, опасный и жаркий. Каково это было бы чувствовать его руки на своих самых интимных местах, его мощное тело, накрывающее ее?
— Ты отпускаешь меня?
— Да, умыться, — и проведя ее по небольшому коридору клуба, он указал на грязный, многое повидавший туалет с ржавыми трубами и облупившимися стенами. — Здесь, ты можешь привести себя в порядок.
Ошарашенная внезапно сменившимся поведением Нико, Мия повернулась, чтобы прикрыть дверь, но обнаружила его в дверном проеме.
— Можно мне немного личного пространства?
— Нет, — прислонившись плечом к дверному косяку, он, напрягая под тонкой хлопчатобумажной рубашкой мышцы, скрестил руки на груди.