Никаких обязательств
Шрифт:
— А то ты сама не знаешь ответ?
— Тогда сегодня я буду спать в спальне для гостей.
— Лишаешь телесных радостей за то, что я не согласен идти навстречу любой твоей прихоти?
— Дешевый упрек! Ты прекрасно знаешь, что это не так!
— А что мне еще прикажешь думать?
— Ты так далек от меня, — с отчаянием в голосе произнесла Дженифер. — Невозможно далек! Как могу я ложиться в твою постель?
— В нашу постель.
— Пожалуй, это и впрямь здесь единственное, что можно назвать нашим. Все остальное только твое.
— Значит, ссора продолжается? — резко спросил Саймон.
— Похоже
— Дженифер, не надо! — Слова сорвались с губ сами собой, помимо его воли.
Но молодая женщина покачала головой.
— Я не могу иначе. Я не знаю, как справиться со всей этой ситуацией.
Саймон резко схватил ее за руку, дернул к себе. На блестящих волосах Дженифер дрожали капельки дождя, легкая куртка на плечах совсем промокла.
— Пусти! — Молодая женщина резко рванулась в сторону, сверкнула глазами.
Саймон разжал пальцы, объятый отвращением к самому себе и ко всей этой идиотской ситуации. Не он ли давным-давно, наглядевшись на грубый, полный физического насилия мир, в котором прошло его детство, поклялся никогда не решать никаких вопросов силой? Особенно с теми, кто слабее его, кто не может дать отпор. И вот до чего чуть не довела его Дженифер!
Должно быть, лицо его помертвело, потому что Дженифер испуганно спросила:
— Саймон, что с тобой? Почему у тебя такой вид?
Он отступил в сторону, освобождая проход.
— Я не собираюсь умолять тебя, — холодно сказал он. — Мы слишком далеко зашли. Спокойной ночи, Дженифер.
Она метнулась к нему, но Саймон уже повернулся и скрылся в кабинете. Рухнув в кресло и включив телевизор, он слышал, как тихие шаги удаляются по направлению к комнате для гостей.
14
Саймон проснулся чуть свет и ушел из дому, даже не выпив кофе. Ему не хотелось заходить в кухню, не хотелось видеть Дженифер. Вопреки известной пословице, что утро вечера мудренее, он и сейчас чувствовал себя столь же неготовым к разговору, как и вчера. И столь же сердитым.
День прошел, точно в дурмане. И хотя Саймон, сделав над собой усилие, отодвинул домашние неурядицы на задний план, дабы они не мешали работать, однако совсем не думать о них так и не мог. А что хуже всего, сквозь злость и досаду пробивалась отчаянная тоска. Тоска по тем временам — теперь они представлялись невозвратимо далекими, — когда между ними с Дженифер все еще было хорошо. Казалось, будто только тогда он и был по-настоящему счастлив. Просто не верилось, что конец этому хрупкому счастью настал менее двадцати четырех часов назад.
Застанет ли он ее дома по возвращении? Или она собрала вещи и первым же рейсом вылетела обратно в Бингли? Эти мысли настолько измучили Саймона, что, приехав домой и услышав в кухне слабое позвякивание посуды, он испытал невероятное облегчение.
Дженифер выглянула на звук его шагов. Выглядела она неважно, как будто не спала всю ночь. Под глазами темные круги, в лице ни кровинки. От жалости у Саймона сжалось сердце. Вся злость мгновенно испарилась, осталось лишь желание обнять Дженифер, поцелуями стереть выражение грусти с ее милого лица.
Неизвестно, что именно прочла
Потом, вспоминая эти два дня, Саймон думал, что они были пронизаны какой-то странной трепетностью, какой-то новой нежностью и даже тревогой, точно в глубине души оба предчувствовали близость конца и подсознательно пытались насладиться последними глотками счастья. По молчаливому уговору они не заговаривали о причине ссоры, но она не ушла совсем, а лишь отодвинулась на задний план, и порой, лаская Дженифер, Саймон замечал, как в глазах ее мелькала тоска.
Так шло до вечера четверга. А в пятницу Саймону предстояло уехать. Он вернулся домой раньше обычного и даже свозил Дженифер пообедать во французский ресторанчик. Они ели, потом танцевали, оживленно болтали и старательно делали вид, что все хорошо.
Вечером, войдя в спальню после душа, Саймон застал Дженифер уже в постели. Приняв соблазнительную позу, молодая женщина лежала в прозрачной черной пижаме, не оставлявшей никакого простора воображению. В глубине комнаты слабо светился ночник, из радиоприемника неслась нежная, лирическая музыка.
Халат полетел на ковер, а сам Саймон, уже обнаженный, одним прыжком оказался рядом с возлюбленной…
Но после, когда они лежали рядом, наслаждаясь медленно тающим блаженством, Дженифер снова все испортила.
— Саймон, не сердись. Но все-таки возьми меня с собой.
Он сразу понял, о чем идет речь. Черт, как же он надеялся, что ей хватит ума не заводить старую песню!
— Дженифер, не надо. Мы уже все решили.
— Это ты решил, не мы. А пора бы уж нам начать принимать кое-какие решения вместе.
Она потерлась щекой о его плечо, желая смягчить этим смысл слов. Так трудно было отказать ей, прекрасной и желанной! Да и о многом ли в конце концов она просила? Но Саймон знал: это момент принципиальный. И поддаваться был не намерен. Однако и ссориться не желал.
— Дженифер, мне хорошо с тобой. Очень хорошо. Давай оставим все, как есть.
Мягкие руки обвили его, нежное тело прижалось к нему вплотную. Горячий шепот звучал страстно и убедительно:
— Саймон, так, как есть, долго продолжаться не может. И даже не потому, что мне больно, что ты не впускаешь меня в свою душу. Еще больнее мне смотреть, как ты лишаешь себя счастья стать ближе тем, кому дорог. Неужели ты позволишь несчастливому детству всю жизнь стоять стеной у тебя на пути? Саймон, от прошлого можно избавиться, только смирившись с ним и оставив его в прошлом. Уж мне ли этого не знать? Да, ты был очень и очень несчастен, тебе казалось, что ты никому не нужен и тебя никто не любит, но с той поры все изменилось. Маленький мальчик вырос и стал мужчиной. Мужчиной, которому хватит сил самому строить свою жизнь. Хватит сил взять на себя ответственность за свое счастье. А иначе это и не мужчина вовсе.