Ник Испанец
Шрифт:
— Ну ни фига себе! Почему ты жив?
— Я не был там, но у меня с машины саперы мину достали. А машина, между прочим, во дворе стояла. Хорошо, я заметил, что кнопки в дверце не утоплены, а закрывал, точно помню. Сразу ментов вызвал.
— Дальше что?
— А что дальше? Я деньги с документами забрал, жену в охапку и свалил сразу. Хорошо, есть одна берлога секретная, как чувствовал. Сейчас там прячемся.
— Что менты говорят?
— Да ничего менты. Тут один подпол помогал хорошо всегда, я ему позвонил, он трубу не берет. Майор тот, что здесь встречались, вообще послал открытым текстом и просил не звонить больше.
— Так, ну а вы чего?
— А нет больше никаких «мы». Все, как крысы, по углам попрятались, каждый за свою жопу дрожит.
Да, вот так дела. Такого даже в 90-е Тимоха не помнил. Крепко они кому то на мозоль наступили. И тут у Серого зазвонил телефон.
— Да, тут. Сидим, беседуем. Сейчас передам.
— Сеня тебя с больницы, говорить хочет.
Тимоха взял мобилу и прислонил к уху.
— Слышь, Терминатор! Я рад, что ты в полном здравии, не желаешь в тему вписаться?
— Да не особо пока, как то у вас тут кисло все.
— Даже не думай смотаться, вышибают всех, кто имел отношение к акции с первым стрелком. Я не уверен, что тебя и дома, на Севере, не достанут.
— А сам чего? Сильно ранен?
— У меня пуля в позвоночнике, ног не чувствую. Но рано меня списывать, а еще очень вредным могу быть.
— От меня, что хочешь конкретно?
В трубке раздался противный смешок.
— Чтоб ты, дорогуша, мир спас, всех злодеев истребив. И не говори только, что тебе это нахрен не нужно. Только так ты сможешь обезопасить себя и спать спокойно до конца жизни. Мстят нам, неужели не понимаешь? И вот еще что. Ты смотри, добьют нас — тебе вообще никто не поможет. Ни деньгами, ни оружием, ни чем — то еще. А, вообще то, до балды мне. Хочешь — сваливай, тебе решать. Я вообще не уверен, что жить дальше стоит, с ногами парализованными.
Прав, гад. С первого и до последнего слова прав. От этого, смертельного, боя, Тимохе никуда теперь не деться. Он, Серега, Сеня и остатки их людей, сейчас сильно напоминают экипаж подводной лодки. Где или все вместе тонут, или выживают так же вместе.
— Он про тебя спросил сразу, как в сознание пришел. Но телефон твой молчал и никаких концов ты не оставил. Тогда он велел закладку для тебя на свалке приготовить, уверен, что концы искать там надо. Посмотри, там все, что нужно найдешь. Возьми еще мобилу, звони только по ней и только мне. Номер в памяти. Пока про нее никто не знает, и просчитать не возможно будет.
— Где закладка, у Сергеича?
— Рядом с логовом Сникерсов и котельной, кузов буханки помнишь? Ржавый такой?
— Понял, умно. Найду.
— Ну так и двигай туда прямо сейчас, там безопасней, чем тут.
— Что то совсем тошно мне, Серый. А ты мне еще колдунью обещал показать. Сходить может? А то совсем не везет последнее время. Какая- то очень черная полоса пошла.
— А ты сходи, наведайся. Я в конце улицы живу, а она в начале. Предпоследний дом по правой стороне, синий забор. Аккуратно, не спались только.
— Денег дай хоть немного. А то я вообще пустой.
— Да не вопрос, держи пять штук.
Глава 21. Солдат и ведьма
Тимоха уходил с кафе в наипаскуднейшем настроении. А колдунья? Может хоть амулет продаст, какой нибудь. Больше ему в этом мире ничто не поможет.
Ведьма оказалась очень бойкой старушкой славянской внешности и крепкой как наливное яблочко. Уверенно взяв гостя за руку, проводила его в комнату, именуемой «залой», предварительно выдворив оттуда какую- то дебелую
— Спрашивай.
— Сколько у меня детей?
— Дочка замужем, есть внук и еще будут.
— Какой была моя последняя женщина?
— Не злись, у нее не было другого выхода. Все могло быть гораздо хуже.
— С кем я говорил час назад?
— Этот человек сильно напуган. Второму больно.
У Тимохи сперло дыхание. Надо спросить, что — то очень сложное.
— Что купила женщина с дочкой перед тем как пойти на карусели?
— Оранжевое или красное. Запах. Апельсины, мандарины? Скорее персики, там косточка.
Это был финиш, он вспотел. Что она еще знает? Точно ведьма.
— Я вернусь домой?
— Вернешься, но больше никогда не будешь заниматься тем, чем занимался раньше. И жить там тоже не будешь. Твоя дорога ушла на юг.
— Мы еще с вами увидимся?
— Обязательно. Я помогу тебе.
— Я чем- то заслужил помощь?
— Тем, что пришел сюда.
— Совет будет?
— Терпи и не спеши. Сейчас просто время вопросов, но настанет время ответов. И еще. Тебе хотят помогать.
— Мне? Кто?
— Помощник, и ты его знаешь. Но помни, если хотя бы раз прогонишь его, он больше не явиться и не поможет, как не зови.
— Ты о чем? Я не понял.
— Если согласен, выпей. Если нет, знай — будет очень трудно, у тебя могучий враг.
Тимохой овладело отчаяние. Он, сейчас, был рад вообще любой помощи, он понимал, по какой грани ходит. Он выпил какое то отвратительное пойло залпом. Ударило в голову, как от спирта, но сознание осталось ясным.
До закладки он добрался уже по сумеркам, огромная помойка встретила низким туманом и знакомым запахом. Но нычка порадовала. Она была очень мощная и основательно спрятана, если бы не знал, где искать — ни за что не нашел бы и там было все что нужно. Капитальный запас продуктов, воды. Деньги наличкой и пластиковые карты. Не промокаемый пуховый спальник и несколько комплектов одежды. И, конечно, оружие. Мощный «Глок» с запасными обоймами, а так же калаш в десантном варианте, пять гранат. Легкий келавровый бронежилет, несколько ножей. Там даже были сигнальные ракеты нажимного действия. Вся заначка тянула на килограмм 200, не меньше.
Жилет на себя напялил, ибо страшно, так же взял пистолет и две гранаты. Прихватив консервов с водой и спальник, отправился в логово Сникерсов, очень хотелось спать. И там, сквозь сон, подумал, что надо менять базу, эта запалена и всем известна. Перенапряжение последних дней, несомненно, давало о себе знать, забыться никак не удавалось, Тимоха просыпался от каждого шороха, ему постоянно казалось, что кто — то к нему тихо подходит. Наконец он провалился, под утро и ему, почему то, приснились горы. Там шел моросящий дождь, все вокруг было серым, свинцовое небо и камни. И еще он видел солдата. Солдат ходил, глядя на землю, очень задумчиво ворочал ботинком мелкие камушки, в его фигуре было что — то смутно знакомое и почему то Тимоха нисколько не сомневался, что там, где солдат и горы, всегда шла война. Так, в его жизни, появился Солдат. Утром он встал, совершенно разбитым, снял дурацкий жилет, в котором было жарко, и двинул в сторону базы Сергеича, где хотя бы была речка с проточной чистой водой. Да и вопросы для Сергеича поднакопились.