Ничья

Лимова Александра

— Отвалился или отвалили? — Тёма подал голос с далеким эхом зачинающейся нервозности, явно полностью обуявшей Рому, забывшего опустить руки и коснувшейся остальных. И меня. Видимо, до кучи.

Мар молчал вроде бы всего несколько мгновений, но сгустившаяся тишина и напряжение в переглядывающихся лицах, будто растянуло это на часы, прежде чем Мар ответил:

— Отвалился, — хмыкнул он, — Ром, скинул новый акк, активируй. Продолжаем.

Они продолжили, а у меня, усилием подавившей напряжение, в памяти всплыл вечер перед сливом Ульки. Тихий спокойный вечер в моем неведении, когда Мар при мне переписывался

с каким-то Майей. Тащер… как же там было?.. Майя спросил что-то вроде гамают ли ребята тащера завтра в стрим. Мар тогда пояснил, что это игровой сленг и употреблено было в двойственном смысле. Они гамают, он тащит их… гамают, видимо, тоже в двойном смысле, потому что они наблюдали за теми, кто играет, а он следил за ними. Тёма сказал о цифрах. Майя спрашивал о профите за мес, где «мес», видимо, месяц. Мар сказал, что профит это не только выгода, но и прибыль. Отмыв…

Логическая цепь почти сложилась, но тишина снова была нарушена, на этот раз Тарасом:

— Мар, вторая группа, чекни меня. Стример шестой, залет передо мной жир слишком и ник донатера странный.

— Принял, — кивнул Мар и через пару секунд нехорошо усмехнулся, — ник Копп, это с намеком что ли?.. Стоил дабл ВПН, отвалить нереально. — Поднял взгляд на Тёму и спросил, — сколько утекло на этот трек?

— Вторая группа, шестой… — Тёма, глядя в монитор, прицокнул языком и произнес, — работа по плану, на данную минуту по херне, тридцать один. Планируемая сумма сто два.

Мар фыркнул, перевел взгляд на Тараса в ожидании глядящего на него, и произнес:

— Оффни этот стрим и продолжай с остальными. — Тарас кивнул и вновь посмотрел на экран, а Мар сказал Тёме:

— Тридцатку стримеру оставляем, сотку отпишем как техпотери.

— Все сто два отписать как техпотери? — с сомнением уточнил Тёма у кивнувшего Мара, снова заложившего руки за голову, глядя в мониторы. — Мар, приебутся же.

— Приебутся, — подтвердил Мар. — Только в случае если под ником Копп находится американский федерал это добавит им больше головной боли, чем потеря процента со ста двух тысяч.

Тёма вздохнул и что-то произнес на корейском, на что Мар прохладно фыркнул и кивнул. На мгновение прикрыл глаза и, повернув голову, посмотрел на меня. Взгляд неопределенный, непонятный, вроде и успокаивающий, но в то же время под давлением царящей атмосферы и услышанных разговоров, запустивший внутри мандраж.

— Марин, — позвал Штефан и Мар тотчас обратил взгляд в экран, — пятая группа, одиннадцатый трек, у стримера лаг выскочил, патчи же так и не скинули, а у третьего… не понимаю, что происходит.

— С лагом оффни, — с недовольством поморщился Мар, — а третий… сейчас… сервак у них подвис, ожидай. Тёма, пятая группа, одиннадцатый трек закрывай, а его остаток перераспредели на третий трек, на него же новый тайминг.

— Билдю, — отозвался Тёма, — Штефан, остатки с одиннадцатого трека на третий, твое расписание разбил, в среднем сдвиг на две-три минуты. Как сервак отвиснет, идешь по нему.

— Приня… о, отвис. — Кивнул Штефан и вновь воцарилась тишина, но снова ненадолго, ибо ее нарушил Раду:

— Первая группа, завершил, — почти одновременно со Стасом:

— Шестая, завершено.

Мар и Тёма недолгое время молчали, занятые происходящим на своих экранах, потом

Мар, взглянув на кивнувшего Тёму, сказал:

— Чисто. Выходите.

Завершали все по такому же алгоритму. Название группы, проверка, разрешение выходить. Заминка вышла у Иона, прервавшего проверку Тараса. С напряжением глядя в один из мобильных телефонов перед ним, Ион обозначил:

— Вторая группа, последние транзакции заморожены, саморег пейпал требует пройти трехфакторку. Что делать?

— Это с какого хера? — изумился Тёма и перевел взгляд на Мара, — оффаем?

Мар покачал головой, прищурено глядя в экран, и спустя несколько секунд тихо и с раздражением произнес:

— Потому что это не самореги, блять… это угнанные акки и кто-то из владельцев обратился в суппорт платежного сервиса. Ион! — и внезапно что-то крайне зло сказал на румынском Иону, удивленно на него посмотревшего и ответившему с возражающей интонацией. Мар отрицательно повел головой, перерезая ему глотку взглядом и отчеканил, но будто отвесил оплеуху, — защиту заморозил, донать. И впредь проверяй не только валидность покупаемого софта, но верифицируемость, ты здесь не один работаешь.

Ион, сжав челюсть, глядя в экран, что-то ровно и негромко произнес на румынском. Мар, прикрыв глаза, протяжно выдохнув, явно контролируя себя от полной потери самообладания, вновь посмотрел в экран и ответил ему:

— Нет, нельзя. Я сказал, что ты здесь не один. Если ты не догнал что это значит, я поясню — коллективная ответственность, поэтому надо думать, что ты делаешь. Проверять покупаемый софт и теститься перед выходными не на отъебись. За тебя и твое легкомыслие нет желающих срок мотать, ясно?

Снова тишина. Я только сейчас осознала, что ладони вспотели, сердце колотится где-то в горле и я протравлена этой напряжённой тишиной, в которой прозвучали такие слова. И внезапно — чувство вымотанности. Утомления от этих качелей, когда я себя накручивала почти сутки, потом там, в соседней квартире, при раскрытии Марином своей биографии я только было уверовала, что все не так уж и плохо, затем, сидя здесь, возникло подозрение, что я весьма наивна. Только успокоилась и сейчас снова…

— Извини, — негромко произнес Ион, глядя в монитор и поправился. — Извините. Больше не повторится. Завершил.

— Чисто. Выходи. — Сквозь зубы выцедил Мар, глядя в экран.

Обстановку нельзя было назвать накаленной, но предгрозовой явно. Я наблюдала, как они завершают, негромко переговариваясь. Смотрела на Тёму, сосредоточенно, сверяясь с экранами, что-то быстро пишущему на листах. Смотрела на Мара, спокойного, проходящего от стола к столу, после одобрительного кивка которого выключалось оборудование и после недолгих манипуляций с телефонами вытаскивались и ломались симкарты.

Квартиру покидали не спеша. Кто-то, вроде бы Рома, предложил отметить «закрытие сезона», Мар, выключающий свои ноутбуки, ответил, что сегодня без него. Тёма, устало зевая и на ходу что-то дописывая, тоже отказался. Он покидал квартиру последним, что-то кратко спросил на корейском у упавшего рядом со мной на диван и прикрывшего глаза Мара. Тот невесело усмехнулся и отозвался отрицательно. Поймав задумчивый взгляд зеленых глаз я фыркнула приподнимая брови, а он слабо усмехнулся и махнул на прощание рукой.