Ничей
Шрифт:
– Забегалова.
Я действительно оторопел.
Управляющий делами областного парламента товарищ Забегалов был в аппарате личностью легендарной. Спикеры сменяли друг друга, а Валентин Юрьевич не только оставался на плаву, но с каждой такой сменой двигался наверх. В прошлом деятельный комсомольский вожак, первый и единственный публичный шаг он сделал, издав книжку. Произведение представляло собой адаптированный вариант старой курсовой работы Валентина Юрьевича. Из работы был убран эпиграф (цитата из доклада Брежнева съезду КПСС), а сам текст практически не претерпел
Я пробегал глазами полосу «Фактов и комментариев», когда в кармане задергался мобильник. Режим вибрации я включал, идя на высочайший прием, а потом порой забывал отменить. Номер был знакомый.
– Давай чуть позже перезвоню, а?
– Как куролесить, так сейчас, а как поговорить, попозже? – раздалось в трубке.
– Давай, давай. Потом наберу. Народ у меня, – я дал отбой.
И тут, как будильник «Маяк» (у меня в детстве был такой), пулеметно затарахтел аппарат внутренней связи. Онищенко сочувственно посмотрел на меня.
– Алексей Николаевич, зайдите ко мне.
Это был голос управляющего делами.
Лифт вознес меня тремя этажами выше. Здесь ремонт был явно лучше и свежее, чем у нас. И пол коридора устилала ковровая дорожка не грязно-красного, а зеленого цвета, успокаивающего нервы. Прикидывая возможный ход беседы, я двинулся в сторону приемной управделами. Одна из дверей на моём пути была распахнута, и красовалась на ней табличка «Ядрёная Россия». Миновать ее ускоренным шагом не удалось.
– Алексей Николаевич, можно вас на минутку?
То был помощник лидера фракции Ростик – точнее, Ростислав. Вполне безобидный молодой человек с румянцем на щеках. Лидером числился спикер Хрюшников, само собой, на чужом этаже почти не появлявшийся. Зам спикера по фракции, депутат Филейкин, тоже был в партийном кабинете редким гостем. Так что Ростик сиживал тут, под знаменем с медведем, в гордом одиночестве, периодически отбегая на задания.
– Ростислав, не могу сейчас. К Валентину Юрьевичу иду.
– Алина Вениаминовна просила.
Я мысленно дернулся.
– Давай минут через двадцать, ладно? Позвони мне или просто заходи.
И, наконец, толкнул дверь приемной.
Приемная управделами была местом общего пользования. В том смысле, что Валентин Юрьевич делил ее с двумя своими ассистентами – товарищами Власьевым и Лесных. Их дверь, тоже общего пользования (одна на двоих) была слева, его – справа. В самой приемной сидели две секретарши. Одна из них, Ульяна, как обычно, улыбнулась мне. Другая, Лариса, была явно не в духе. И я, кажется, уже догадывался, почему.
– Валентин Юрьевич один?
– Да. Он ждет вас, Алексей Николаевич, – ответила Ульяна.
Я постучался для порядка и вошел.
Уловить настроение Валентина Юрьевича было несложно.
– Читали, Алексей Николаевич?
– Читал, конечно.
Управделами поморщился, как от зубной боли.
– Я уже отдал необходимые распоряжения, – начал он напряженным голосом. – Скажите мне, у нас есть с этой газетой договор?
– Есть.
– И сколько мы им перечисляем?
Я сказал, сколько.
– Много. А почему тогда появляются подобные вещи?
– У всех своя редакционная политика. Мы же не всю газету выкупаем, а платим за согласованные материалы о парламенте.
– А понятия о порядочности у этих журналистов есть?
– Это всегда субъективно, Валентин Юрьевич, – сказал я.
Забегалов поморщился так, будто ему начали добираться до нерва.
– Я никогда не стал бы реагировать на статью обо мне лично, – начал он с пафосом, – но здесь непосредственно затронуты мои близкие. Здесь поставлена под сомнение наша честь.
– Мы будем судиться? – уточнил я.
– Я сам буду судиться, если потребуется! – объявил Забегалов. – Я не намерен прибегать к помощи нашего юридического отдела. Я юрист и кандидат наук.
Я молча ждал продолжения.
– Проекты договоров на следующий год завизированы? – перешел к сути Валентин Юрьевич.
– Да. Виталий Иванович на днях всё подписал.
Если быть абсолютно точным, то спикер подписал всё вчера вечером. Но я не стал уточнять.
– Свяжитесь, пожалуйста, с этой редакцией, – сказал управделами. – Свяжитесь и потребуйте поставить официальное опровержение.
– Текст подготовит пресс-служба?
– Текст подготовлю я сам.
– За чьей подписью дадим?
– Это решится позже. Я вам сообщу, – изрек Валентин Юрьевич, глядя куда-то сквозь меня.
Заметка в номере называлась так: «Семейные ценности». Ее полный текст был следующим:
«Семейные ценности – это святое. Самое полное и убедительно обоснование данного тезиса можно найти в творчестве Марио Пьюзо. К творчеству от слова «натворить», наверное, можно отнести и деятельность нашего героя.
Кто он? А просто скромный труженик аппаратного поля. Должность – управляющий делами областного заксобрания. Всего-то. Зовут его Валентин Юрьевич Забегалов. И написал он целую книжку… ну, или что-то похожее на нее. Написал если не сто лет назад, то всё равно очень давно. Когда многие деревья еще были маленькими, а сам Валентин Юрьевич являлся передовой коммунистической молодежью. То есть состоял в резерве и помощниках у КПСС. Учился он тогда в технолого-продовольственном институте, куда и с «тройками» брали. Функционировал в качестве секретаря комсомольской ячейки.