Ничего святого (Сборник)

Будут ли войны в будущем? Боюсь, да. Уж по крайней мере военные останутся точно. Но с кем могучее, технически развитое человечество, Сверхчеловечество станет воевать? Каковы будут цели этих войн, каковы средства их ведения? Эти вопросы всегда волновали писателей-фантастов, и здесь я исключением не стал.

Впервые «Топоры и Лотосы» увидели свет в известном фантастическом журнале «Если», и среди читательских откликов мне не однажды встречались вопросы: «Отчего ваше человечество будущего столь неприглядно? Отчего так агрессивны военные,

Признаться, оригинального ответа на этот вопрос у меня нет. А неоригинальный ответ прост: если тенденции социокультурных трансформаций, которые являет нам день сегодняшний, сохранятся и окрепнут, у нас не будет никаких оснований надеяться, что спустя несколько веков мы попадем в сияющий новый мир высоких отношений и подлинно гуманистических ценностей – условно говоря, в мир братьев Стругацких, мир Полдня. Люди «Топоров и Лотосов» достигли технологических высот и освоили просторы галактики, научились глотать гигабайты информации, как микстуру, и перестраивать человеческий организм, превращая лучших бойцов своих армий в неуязвимых активантов. Однако общество, сделавшее своими кумирами информацию и технологию, со всей неизбежностью будет иметь ахиллесову пяту. И тойланги – разумная инопланетная раса – будут искать ее, пока не отыщут. Что будет означать для людей поражение в войне с тойлангами?

Рассказ об этом я вложил в уста Искандера Эффендишаха, полковника военной разведки (Бюро-9), – человека не менее остроумного, чем я, но куда более выносливого и отважного.

Космический пейзаж на экранах был убогим, как личное дело интенданта Луны.

Патрульный крейсер «Симитэр» степенно швартовался ко второму ярусу башни регламентного обслуживания. Башня была прозвана репортерами НС-новостей Пятым Интернационалом за характерную конструкцию, на практике воплотившую фантазию старинного русского футуриста Татлина.

Гигантский мобил-док «Бетховен» вчера завершил ремонт повреждений, полученных во время рейда тойлангов на нашу передовую базу в секторе Свинцового Солнца. Полчаса назад «Бетховен» завершил расстыковку с Пятым Интернационалом и теперь медленно отползал прочь от Паллады, готовясь к выходу на джамп-траекторию.

Три легких корвета класса «Фламинго» болтались на высокой орбите Паллады с выключенными маршевыми двигателями. Они дожидались, когда неповоротливый «Бетховен» завершит свой скучный маневр.

Капитаны корветов имели приказ взять мобил-док под свою опеку и сопроводить его в район Сандеи, где концентрировались главные силы нашего флота.

Мобил-док должен был сменить отработавшие двигатели на двух крейсерах 5-й бригады линейных сил, а затем, под прикрытием кочующих крепостей Сандеи, служить передовой базой снабжения и госпиталем на две тысячи капсул для личного состава флота и десанта. Предыдущий госпиталь, спецтранспорт «Парацельс», был уничтожен диверсионной группой тойлангов две недели назад вместе со всеми пациентами, персоналом и неконвенциональным складом боеготовых

Корветы, мобил-док, «Симитэр» и четыре смешанные батареи противокосмической обороны – вот все, чем располагали мы в секторе Паллады.

Больше и не требовалось. Война велась по всей галактике, но никогда не подходила к Солнечной системе ближе чем на пять парсеков.

Мы вели войну уверенно и неторопливо. Враг номер один отступал к своей метрополии, системе Франгарн. Казалось, еще один натиск – и тойланги примут наши условия капитуляции, которые отбросят их в век парусных флотов, двуручных мечей и вялотекущих экспериментов с природным электричеством.

Служба офицера бортбезопасности чем-то сродни любительскому огородничеству. Баклажаны на грядках поливает автоматика, а ты лежишь в гамаке и дуреешь от безделья. Хочешь почувствовать себя героем? Берешь в руки лейку, трудишься полчаса, а потом… потом снова гамак и единение с внутренним «Я».

Ладно еще присматривать за порядком на настоящем боевом гиганте – дредноуте или кочующей крепости. Там большая команда, много молодежи, там иногда хулиганят у стойки бара, и бортбезопасность получает шансы раз в неделю поиграть мускулами, растаскивая буянов. Опять же: дредноуты все-таки бывают в деле. На борту бушуют пожары, под взорванным реактором от жара лопается бронепалуба и… да-да, есть упоение в бою!

В службе на «Бетховене» упоения не было и быть не могло. Живого отклика в моей душе не встречал и тот факт, что мои полномочия равнялись капитанским. И даже в чем-то их превосходили.

Полномочия… привилегии… статус…

Майор моего возраста – слезоточивый анекдот. Я же накануне перевода на должность начальника бортовой безопасности «Бетховена» получил знаки различия старшего лейтенанта. Ох плохо быть королем сапожников…

В число моих привилегий на «Бетховене» входили: каюта с иллюминатором и живым фикусом; персональное кресло на ходовом мостике; право потребления новостей в любое время дня и ночи.

Пока наш док выходил на джамп-траекторию, я как раз и намеревался реализовать это право – под косыми взглядами капитана, навигатора и трех помощников, которые в отличие от меня занимались на ходовом мостике какой ни есть, но работой, а не сосредоточенным убийством времени.

Я достал инъектор и коробочку с новостными пилюлями. Непотребленных новостей было полно: война, спорт, война, политика, война, экономика, война, спорт, война, наука, война, война, война.

Неудивительно, что красно-желтых пилюль у меня скопилось так много: жестокая цензура Бюро-9 превращала военные новости в очень своеобразный продукт. Потреблять его было непросто.

Типовой сюжет: интервью с бойцами элитных подразделений (обычно – берсальерами) на фоне поверженной неприятельской техники.

Типовой тон репортера: озабоченный, вдумчивый, заискивающий.

Типовое настроение элиты: яростно-воодушевленное. Глаза горят демоническим огнем.

На вопросы про жизнь – ответы в духе «На линии огня нет командиров и подчиненных, мы все одна семья». На вопросы по существу – «Мы получили приказ работать цель… Мы работали цель… Отработали цель… Потери?.. На войне как на войне!».