НИЧЬЕ ВРЕМЯ
Шрифт:
– Антон, либо иди к Витезславу и излагай свои домыслы, – тихо сказал Гесер, – либо дуй к Светлане, как собирался. Меня от этого допроса избавь.
– Не боитесь, что Инквизиция все обдумает и сообразит, в чем было дело? – спросил я.
– Не боюсь. Через три часа Витезслав подпишет бумаги об окончании расследования. Поднимать дело они не станут. И так в дерьме по уши.
– Удачи вам с реморализацией Тимура, –
И двинулся к двери.
– У тебя еще неделя отпуска, побудь с семьей! – сказал Гесер вслед.
Вначале я хотел гордо сказать, что в подачках не нуждаюсь.
Но вовремя остановился.
Какого черта?
– Две недели, – сказал я. – У меня одних отгулов на месяц накопилось.
Гесер смолчал.
«БМВ» я решил сдать вернувшись из отпуска. В конце-то концов…
По свеженькой трассе – раньше это были ухабы, соединенные участками шоссе, теперь участки шоссе, изредка прерываемые ухабами, машина легко шла на ста двадцати.
Хорошо быть Иным.
Я знаю, что не попаду в пробку. Я знаю, что навстречу мне не выскочит самосвал с пьяным водителем. Если кончится бензин, я могу залить в бензобак воду – и превратить ее в горючее.
Ну кто же не захочет родному ребенку такой судьбы?
Вправе ли я осуждать Гесера и Ольгу?
Магнитола в машине была новенькая, с гнездом для мини-дисков. Вначале я хотел воткнуть туда «Боевые протезы», потом решил, что мне хочется чего-нибудь более лиричного.
И поставил «Белую гвардию».
– Я не знаю, что ты решил,
Я не знаю, кто там с тобой,
Ангел ниткой небо зашил,
Синей и голубой…
Я не помню вкуса потерь,
Я не в силах противиться злу,
Каждый раз выходя за дверь
Я иду к твоему теплу…
У меня зазвонил мобильный. И тут же умненькая магнитола уменьшила звук.
– Света? – спросил я.
– До тебя не дозвонишься, Антон.
Голос у Светланы был спокойный. Значит, все в порядке.
И это самое главное.
– Я тоже не мог до тебя дозвониться, – признался я.
– Видимо, атмосферные флюктуации, – усмехнулась Светлана. – Что случилось полчаса назад?
– Ничего особенного. Поговорил с Гесером.
– Все нормально?
– Да.
– У меня было предчувствие. Что ты ходишь по краю.
Я кивнул, глядя на дорогу. Умница у меня жена, Гесер.
– А сейчас все в порядке? – уточнил я.
– Сейчас все в порядке.
– Света… – одной рукой придерживая руль, спросил я. – Что делать, если не уверен, что поступил правильно? Если мучаешься вопросом, прав или нет?
– Идти в Темные, – без колебаний ответила Светлана. – Они не мучаются.
– И это весь ответ?
– Это единственный ответ. И вся разница между Светлыми и Темными. Ее можно называть совестью, можно называть нравственным чувством. Суть одна.
– Такое ощущение, – пожаловался я, – что время порядка кончается. Понимаешь? А настает… не знаю. Не темное время, не светлое… и даже не час инквизиторов…
– Это ничье время, Антон, – сказала Светлана. – Это всего лишь ничье время. Ты прав, что-то близится. Что-то в мире случится. Но еще не сейчас.
– Поговори со мной, Света, – попросил я. – Мне еще полчаса ехать. Поговори со мной эти полчаса, ладно?
– У меня на мобильнике денег мало, – с сомнением ответила Светлана.
– А я тебе сейчас перезвоню, – предложил я. – Я же на задании, у меня мобильник казенный. Пускай по счету Гесер платит.
– И совесть тебя не станет мучить? – засмеялась Светлана.
– За сегодня я ее натренировал.
– Ладно, не перезванивай, я заколдую свой мобильник, – сказала Светлана. То ли в шутку, то ли всерьез. Я не всегда понимаю, когда она шутит.
– Тогда рассказывай, – сказал я. – Что будет, когда я приеду. Что скажет Надюшка. Что скажешь ты. Что скажет твоя мама. Что с нами будет.
– Все будет хорошо, – сказала Светлана. – И я обрадуюсь, и Надя. И мама моя обрадуется…
Я вел машину, в нарушение всех строгих правил ГАИ прижимая мобильник к уху одной рукой. Какие-то грузовики все неслись и неслись по встречной полосе.
Я слушал, что говорит Светлана.
А в динамиках все пел и пел тихий женский голос:
– Когда ты вернешься, все будет иначе
И нам бы узнать друг друга…
Когда ты вернешься,
А я не жена, и даже не подруга.
Когда ты вернешься ко мне,
Так безумно тебя любившей в прошлом,
Когда ты вернешься
Увидишь, что жребий давно и не нами брошен…