Незыблемые выси
Шрифт:
Судя по всем собранным мной источникам, и Пиррос Плутон, и Палемон Зефирус (по крайней мере, до встречи последнего с гигантским змеем) физически были образцом совершенства без каких-либо недостатков и не лишались даже мизинца на ноге. Что привело меня к выводу, что в первый раз Плутон использовал почку. Органы высоко ценятся в жертвенной магии, но человек способен вести нормальную жизнь и с одной почкой, и, что также важно, выглядеть при этом целым и непокалеченным.
Из «Хронологии Последнего Великого Восстания»
3. Текст
Ваше Высочество,
Я убью Вас — с радостью и большим удовлетворением. Выражаюсь ли я фигурально? Возможно. Сами узнаете. С некоторой вероятностью, слишком поздно.
Но если и судьба, и я почему-то пощадим Вас, и Вы когда-нибудь вернетесь сюда победителем, знайте, что я говорила от чистого сердца: я отправляюсь в Атлантиду без каких-либо сожалений, несмотря на предсказания гибели.
И знайте, что я любила Вас, даже планируя Вашу скорую смерть. Может быть, даже больше, чем раньше.
Отныне и навеки,
Та, что идет рядом.
Из «Хронологии Последнего Великого Восстания»
4. Практике ношения браслетов верности почти тысяча лет. Влюбленные, поклявшись друг другу в любви, надевают украшения, которые нельзя снять, покуда они оба живы.
Вероятно, именно окончательность и бесповоротность этой церемонии стала причиной непопулярности браслетов. Даже самые преданные пары могут со временем охладеть друг к другу. И что же тогда делать со ставшим бессмысленным символом, от которого нельзя избавиться, не потеряв руки?
Из «Энциклопедии традиций и обычаев»
5. Запись, которую генерал Рейнстоун прочла в дневнике принцессы Ариадны:
«6 мая 1012 державного года.
Почему я так редко вижу хорошие события? Одиноких, которые находят любовь и дружбу. Верных и отважных, которые вознаграждаются за смелость и самопожертвование. Да даже восторженных поклонников, пришедших на новый спектакль — по крайней мере, этого можно было бы ждать с нетерпением.
Но нет, вместо этого лишь смерть и несчастья. И если повезет — видения, которые я не могу четко интерпретировать.
А теперь к последнему. Это больница — во всяком случае, комната выглядит как родильное отделение в больнице со множеством новорожденных в стоящих рядами колыбельках. Мужчина в белом халате санитара, белой шапочке и защитной маске на лице, по очереди проверяет всех детей.
Он останавливается перед двумя кроватками и долгое время смотрит на лежащих в них малышей. А затем, бросив быстрый взгляд на окно, выходящее в коридор, быстро их меняет.
Так печально — он явно совершает ужасное злодеяние. И я ничего не могу поделать, ведь этого
Подожду, пока видение повторится, надеюсь, тогда появится больше деталей».
«19 августа 1012 державного года.
Видение вернулось. На сей раз я смогла рассмотреть в окне фейерверки, нескончаемый поток испещривших небо золотистых полос.
День рождения отца или какой-то праздник?»
Из «Хронологии Последнего Великого Восстания»
6. Генерал Пенелопа Рейнстоун:
Порой из докладов создается впечатление, будто принцесса Ариадна порвала со мной навсегда. Это не совсем верно. Ее высочество действительно отстранила меня, поскольку я прочитала ее дневник без разрешения, отказавшись давать пояснения. Но шесть месяцев спустя я виделась с нею.
Я четко дала понять, что никогда не смогу сознаться, почему шпионила — Калиста не хотела, чтобы кто-нибудь узнал о нашем родстве, о том, что ее мать изменяла мужу с садовником. Однако я попросила ее высочество отнестись с пониманием к моему затруднительному положению, как женщину, также имеющую секреты, которыми она не могла ни с кем поделиться.
Принцесса долго молчала, но затем медленно кивнула.
Не могу передать, сколь много значило для меня ее прощение. Я предложила принести кровную клятву в знак благодарности и преданности. Ее высочество отказалась, но сказала, что коли я желаю, то могу дать тот же обет ее маленькому сыну.
Так я и поступила. Тогда я еще понятия не имела, что годы спустя именно клятва, связавшая меня с его высочеством, позволит мне прорваться через осадный колпак в пустыне Сахара.
Причудливо сплетает Фортуна нити.
Из книги «Устная история. Последнее Великое Восстание»
7. Васудев Кашкари:
Мне было двадцать, когда я покинул дом и отправился в пустыню Сахара. Ни дня я не сомневался в желании стать частью сопротивления — даже не будь мой дядя Ахиллесом Париму, мне все равно хотелось бы внести свой вклад.
Вскоре после того, как я добрался до своей первой повстанческой базы в Западной Сахаре, с другой базы прибыла связная. За обедом я наблюдал, как она смеется и болтает с моими друзьями. Я не привык общаться с девушками, но было что-то неотразимое в ее сердечности и живости — и у нее была милая улыбка. За ужином я собрался с духом и сел рядом с ней.
Мы разговорились. Как выяснилось, ее мать выросла на Понивах — родине моих бабушки и дедушки. Потому мы продолжили беседовать… И беседовали, и беседовали. В тот вечер мы покинули столовую последними. А на следующее утро вновь встретились за завтраком и общались до тех пор, пока ей не пришлось уехать.