Незримое Здесь
Шрифт:
Я хоть и бывший актер по профессии, но все-таки такую роль играть до смерти не хочется. Да и не помню, как быть настоящим актером, если честно. До сих пор после того случая с провалом на глубины Незримого в озере аукается, утерянные воспоминания по кусочкам собираю. Рад, что хоть дебилом не остался. Ну и пальцы на руках черные, как в нефти поковырялся, но тоже привык.
Ладно, хватит вещам там бултыхаться. Трупы пусть валяются, еще не хватало врагам похороны устраивать, пора валить отсюда. Подумаю в пути, как и всегда. Пара хитростей с Эн помогут запечатать Сигилы, это
А там или решусь, или выкину это хрень круглую в ближайшие кусты. Полюбовался свечением в шарике, бросил в сумку, отжатую у ангела. Пора доставать одежду из ручья.
— Сука, — разочарованный выдох под мерный плеск воды. — Носок куда-то уплыл.
Спустя пару дней, в дебрях Сибирского бездорожья.
Я стою, скрываясь за широким деревом, и думаю, идти ли туда или обогнуть? Высунул голову, окинул быстрым взглядом мелкое поселение из десятка свежих бревенчатых домов. Деревня выживальщиков, как я их называю. Не всем хватает храбрости взять ответственность за свою жизнь и уйти из защищенных городов.
Но если такие ребята собираются вместе, то появляются вот такие скрытые поселки в глухих местах без дорог и не нанесенные на карты. Не сказать, что они делают верный выбор, за время скитаний мне не раз попадались опустошенные деревни выживальщиков. Если не Демоны и Ангелы, так какая-нибудь тварь Незримого сожрет. Простым людям нелегко жить в новом мире, полном опасностей.
Я коснулся шеи, там, где сейчас начинает покалывать кожу рунами Сигилов. Скоро я не смогу сдерживать их дальше и по мою душу снова явятся. Но еще на день другой меня должно хватить.
Скинул небольшой рюкзак со спины, покопался в своем небогатом барахле, достал тонкий потрепанный шарф черного цвета. В таких раньше разгуливали по зиме модники, накидывая поверх длинного пальто. Пальто у меня нет, но мне и не надо. Нужно только чем-нибудь шею прикрыть.
Людей с метками не любят, очень не любят и считают предателями. И не важно, по своей воле метку схватил или нет. Все равно ведь в конце станет одним из тех, кто сейчас уничтожает человеческую цивилизацию.
Я накинул рюкзак обратно, поправил лямки на груди и пошел в сторону новой деревушки. Ожидаю окрика или сходу пулю в лоб, но ничего. Подозрительно тихо. Неужели тоже одна из уничтоженных? Или просто все ушли, на охоту там, или ягодки собирать.
Прохожу меж низких домиков, еще могущих похвастаться свежестью сруба и зеленью дерна со мхом на крышах. Не чувствую людей в этих домах. Хотя… вроде там кто-то есть!
— Эй, там! — шагаю в сторону самого крупного дома, смахивающего на нормальную русскую избу. — Я чувствую тебя за углом, выходи.
Простоял добрую минуту, но кто бы там не прятался, выходить не собирается. Вздохнул, ладно я не гордый, сам подойду. Стоило только приблизиться к углу, как резко показался человек.
Он выскочил довольно плавным движением, сходу наставив мне в лицо дула старой двустволки. Суровое лицо мужика с морщинками в уголках черных глаз, неухоженная борода курчавится до широкой груди. Внушительный
Он долбанул мне дуплетом прямо в лицо! И застыл, открыл рот от удивления, потому что все дробинки застыли в воздухе. Ну, это он так наверно думает, на самом деле в широком полотне из сгущенной Эн. Повисели еще секунду и упали в траву, нам под ноги.
Я полез за помятой пачкой сигарет в карман на груди, вытянул сигаретку, спокойно закурил. А мужик тем временем не теряет и секунды, преломил двустволку, полез за патронами в карман засаленной кожаной куртки.
— А ты приветливый мужик, да?
— Нечисть поганая! — рявкнул вдруг бородач. — Ща я тебе в хлебало как серебром дам, посмотрим, как запоешь!
Я и затянуться еще раз не успел, как щелкнула двустволка, заряженная новыми патронами. Два широких дула смотрят прямо мне в лоб. Палец мужика плавно сжимает курок. Будух!
Ситуация повторилась, серебряные дробинки упали в траву. Запах пороха неприятно дразнит нос, в ушах пищит.
— Сам ты нечисть, — поковырял я пальцем в ухе. — Человек я, балбес ты чокнутый.
Мужик уронил из рук оружие, сложил руки замком и совершил одну из самых неожидаемых мной вещей. Он взмолился.
— Господь всемогущий, сохрани душу раба твоего…
Я честно дослушал самодельную молитву, бросил окурок в траву, затоптал. А тот завелся причитать, что-то про бедную Машеньку доченьку… Ой хитрюга, Оскара давать пора.
— Играешь ты прикольно, но не для меня. Куда людей дел, зверюга?
Тот заткнулся, руки заламывать перестал. Из глаз исчез страх, да и вместо черных на меня уставились желтые, звериные глаза.
— Не прокатило, — спокойно вздохнул оборотень. — Так ты из этих?
— Люди где? — повторил я вопрос, слегка освобождая силу вовне.
Мужик передернулся, будто наждачкой по спине провели.
— Не знаю! Я в лесу обитал, и поглядывал на них, жил тут иногда, как путник, учился, слушал! А потом они все исчезли, я не причем, клянусь! Не знаю, куда.
— То есть, если я зайду в дом, — тыкнул я пальцев в стену. — То не увижу там костей со следами зубов? Твоих зубов.
Оборотень замотал головой так сильно, что волосы на голове растрепались в забавные колтуны. И не врет ведь, что странно. Неужели пока за людьми наблюдал, привязался? Не редкость, что существа Незримого мира не трогают людей, если их не провоцировать, но все же оборотень не жрущий людей это что-то для меня новенькое.
Это не то существо, каким его описывают легенды. Не человек-волк, а оборотень в более полном смысле. Превращается в большинство живых существ, быстро адаптируется, и разумен весьма. В городах не появлялись, я о таких только в отчетах Отдела Мастеров Духа читал, пока еще возглавлял ту шарашку. Удивительное существо…
Но видал я и куда более странных тварей. Я достал последнюю сигарету, выбросил пачку, закурил. Не то чтобы у меня зависимость осталась, просто захотелось вдруг покурить. Неделями я эти две оставшиеся сигаретки не трогал, и вот сходу добил.