Шрифт:
НОЧЬ
Вирши сочатся из кожи, из складок,
мутный осадок на днище Сократовой чаши.
Сон отвергнутый. Так он был сладок!
На белом экране простыни – сажа.
Будильника звон – столкновенье с горой.
Таинство, чудо – живой!
5 марта 2010
***
Прощанье, разлука –
Слова, что оплату забыли внести за постой.
Отчаянье, мука – слова без отваги…
Иль ябедой растеклись по бумаге
слова – стукачи.
В застывшем доме дождь и ветер выбивают кирпичи,
слегла,
разодранная уханьем совы верста,
истаяли звуки в изгибах холодной ночи.
Встречи не будет – хоть плачь, хоть ищи.
Март 2010
РОБОСТЬ
Затеяв построить дачку,
перчаток встопорщив пачку,
возьмёмся за ручки тачки.
И ухнет лопата глухо.
Дождавшись, как станет сухо,
колею устилаем пухом.
Готово. Идём по протоптанной домом дороге
и – посетителем робким – стоим на пороге.
А вдруг не одобрит хозяин наш строгий?
Время ли? Поздно ли?
без спросу стемнело,
к небу мягко прильнув, звезда прозвенела.
Вторя ей пламенем, жаркое эхо в камине запело.
С восторгом, с поклоном – поверить не смеем?!
Апрель 2010
КОНЕЦ БЕСКОНЕЧНОСТИ
Я один.
Что, бегство от свободы?
Чушь!
Слаще нет: раздав долги и к ним томленье,
владеть всем миром, всем – владеть!
Он мой, он без меня не существует,
его я воспеваю и ценю.
Лишь этой честью дорожу,
его единственный хранитель,
Событий званных обрезаю нити,
взамен нанизываю плеск морской.
Дуб исполинский под горой –
сосед и спутник мой.
Зелёных почек дым
никто не видит…
Ликует сердце под корой!
Апрель 2010
НАД ЗЕМЛЁЙ. ПЕТРОПАВЛОВСК-КАМЧАТСКИЙ – САНКТ-ПЕТЕРБУРГ
Земля кругла.
Постичь нельзя – увидеть можно свысока.
Крыло взнесло за облака,
спешим опередить закат.
Всё ясно – солнце родом с тех краёв,
где птицы замолкают на рассвете,
где круг освобождался из оков,
набухший на бумаге в клетку.
А я неспешно постигаю,
где жизнь моя брала начало,
где пожелтелых фотографий веер,
где дед мой на меня глядит,
меня ещё не зная, дарит мне улыбку.
Вот бабушка, не старше моей внучки –
коса
Потом рассказы их – откуда род пошёл.
Что быль, а что прикрасы – то неважно.
Значение имею только я, да где-то подо мной планета.
Я так хочу! Хочу любить и помнить. Я так решил!
Так властен я над временем, что вижу,
как пробивалась травка на моей могиле,
как приходили внуков внуки и шептались:
«Он кто?». Кто мы? И не зная – знали.
Апрель 2010
ВЫЗДОРОВЛЕНИЕ
Фонарь неясным намёком кленовый лист освещает,
тень его зыбкой угрозой на спящую стену бросает.
Задержанное уныньем дыханье
вновь наполняет складки заждавшейся одежды.
Как внезапно болезнь ушла, до смешного нежданно.
Как подарок на день рожденья – надежда!
Поверить посметь – цвет листа кленового
утром не напугает.
Краски ожившие – как ступеньки пологие –
путь крутой подпирают.
Ноябрь 2010
ПРЕДСКАЗАНИЕ
мимолётная грусть забытого на скамейке букета,
пристанище одинокой пчелы.
Ливнем цветущий луг застигнут.
Февраль 2012
СТРАШИЛКА
I
Строитель Вавилонской башни –
вспотевший труженик семейной пашни,
вкусивший хлеб, взрастивший истины зерно,
из года в год идя за плугом, мозолями своими укрывая детский сон,
своим же плугом был сражён.
И поделом.
мечтатель праздный,
наказанный за то,
что видеть не желал опасность
сердечной слепоты. И взрастил ненастье.
II
Ты даже не был анонимом,
запрятанным в лихом углу всемирной паутины –
я думал, ты был другом мне,
и ошибался, в дорогу отправляясь налегке.
Прощай, попутчик мой и давешний приятель,
мне не представить было, что Харон – предатель.
Пробито лодки днище,
наотмашь хлещут воды Стикса.
Уж никогда к обители теней я не пристану,
теченьем никуда не уносимый,
здесь и останусь.
И в нигде пребуду.
III
Давно не в окруженьи опереточных злодеев.
Никто не соревнуется с «молчанием ягнят».
без меры на любовь надеясь,
и заклинанья насыпая невпопад,
способен перепутать свет и снег.
а в чёрной-чёрной комнате меня не поджидает
мой чёрный, очень чёрный человек!