Незнакомец
Шрифт:
Незнакомец мог быть виртуозным обманщиком, а замешательство и амнезия – всего лишь ловким и умным ходом. Но ей было все равно. Плоть ее горела, наливаясь соками, словно раскаленной лавой. Его бедро теперь вклинилось ей между ног, и нога в пижаме прижималась к низу живота. Возбужденная, она уже ничего не соображала. Он снова засмеялся, и этот звук завибрировал у нее во рту.
Клодия оторвалась.
– Как ты узнал, что это была я? И почему не окликнул? Ничего не сказал?
– Я не был уверен, что прав, – ответил он тихо, почти покаянно. – Это было всего лишь ощущение… я не знал,
Потерявшийся мальчик вернулся, хотя прижимавшийся к ее ноге член оставался твердым, как камень.
– Мне не следовало за тобой шпионить, – пробормотала Клодия и, обняв его, почувствовала, как он мелко задрожал в ответ. – Я должна была пошуметь или подать какой-то знак… дать тебе возможность прикрыться.
– А я бы, наверно, дал деру, – ответил он.
Утраченное было равновесие снова к нему вернулось. Он слегка раскачивался, лаская ее своим набухшим членом, и мало-помалу подбирался ближе к лону.
– Но сейчас я чувствую себя намного лучше. Более спокойным. Более уравновешенным.
Клодия улыбнулась, просунула руку и стиснула член сквозь пижаму, и когда он охнул, почувствовала прилив вожделения и уверенность.
Больше и тверже, чем у Джеральда, хотя ее покойный супруг вполне мог гордиться своим мужским достоинством. Внутри у нее все задрожало. Вагина запульсировала, выражая жажду, требуя обещанного угощения.
Насколько хорош он может быть, этот мужчина, ворвавшийся в ее жизнь вместе с грозой? Ясно как день, что, по крайней мере, в постели он удивительно уверен в себе, обладает природной грацией и телом хорошего любовника. И он не зеленый юнец, хотя и свалился без чувств ей на руки. Ей вновь показалось, что он старше, чем выглядит, и весьма опытен в искусстве любви.
Самое время узнать.
Отпустив член, она взяла руку мужчины и потянула к себе между ног. Он прижался лицом к ее шее, и она кожей ощутила сдержанную, понимающую улыбку.
Длинные тонкие пальцы начали расчесывать мягкие завитки на лобке, потом проникли в половые губы.
Он легко, почти невесомо, коснулся клитора, и Клодия вскрикнула от мгновенного взрыва ощущений. Она знала, что хочет его, но не представляла, насколько сильно. С этим почти воздушным прикосновением она оказалась на волосок от оргазма и теперь лежала, тяжело и часто дыша, потрясенная своей реакцией.
– Еще? – спросил незнакомец.
Клодия услышала в его голосе знакомые нотки мужского самодовольства, и ей захотелось рассмеяться от радости – какой умелый подход! В мгновение ока он превратился из найденыша в суперлюбовника.
– Да! Еще и еще! – выдохнула она, схватила его за мягкие спутанные локоны и притянула к себе, чтобы он мог целовать ее, лаская одновременно внизу.
И вновь деликатное, воздушное прикосновение; вновь несоразмерная реакция. Кончик пальца в этот раз задержался подольше, слишком долго, чтобы Клодия сумела сдержаться, даже если бы хотела.
Достигнув пика, она вскрикнула от радости прямо в его мягко целующие губы и почувствовала, как забилась и запульсировала, словно безумно колотящееся сердце, разбуженная плоть. Он описывал пальцем круги, заставляя
– Ты… ты… – выдохнула она и выгнулась, покачиваясь на сказочной волне. – Черт бы тебя побрал! Кто ты такой?
– Я не знаю! Правда не знаю! – Незнакомец засмеялся, глядя ей в лицо, и его светлые глаза даже в темноте полыхнули огнем. – И в эту минуту меня это нисколечко не волнует!
И когда ее накрыл еще один оргазм, сильнее прежнего, он вновь поцеловал ее.
Спустя минуты – а может, часы – Клодия простонала:
– Хватит, или со мной случится сердечный приступ!
Незнакомец послушно убрал руку и положил ее на покрытый испариной живот Клодии. Прикосновение казалось легким, почти покровительственным, подушечки пальцев легли на послеоперационный шрам, замаскированный лобковыми волосами, и легонько по нему прошлись. В иной ситуации Клодия забеспокоилась бы, но она все еще парила в разреженных высотах, и ей было все равно. Приподняв отяжелевшие ресницы, она посмотрела на любовника.
Незнакомец откинул одеяло и лежал на боку, подперев голову одной рукой и следя за движением другой по ее телу. Привыкшие к темноте глаза разглядели серьезное лицо и поблескивавшую грудь в том месте, где он расстегнул пижамную куртку.
– Наверное, было больно, – сказал он, кивнув на шрам.
– Да, но недолго… и сейчас я уже и не помню.
– Я рад.
Он снова окинул ее ровным, твердым взглядом; его светло-голубые глаза казались такими яркими, что почти пугали. Потом, наклонившись вперед, поцеловал маленький шрам и мягкую, спутанную поросль.
Клодия вздрогнула, и он немедленно выпрямился.
– Хочешь, чтобы я?..
Вопрос остался висеть в воздухе, но она поняла, что он хотел спросить.
Да, она хотела этого, но не могла не видеть, как он возбужден. Его плоть твердо натягивала синий хлопок пижамных штанов. «Теперь твоя очередь», – решила она и потянулась, чтобы коснуться его.
– Оставим на потом и сосредоточимся на нем, – сказала она, проведя пальцем по всей длине твердой плоти под тонкой хлопковой тканью.
– С превеликим удовольствием. – Он проказливо улыбнулся, расстегнул пуговицу и выпустил напряженный член на волю. – Вблизи такой же внушительный, как и на расстоянии? – Он игриво покачал им, словно предлагал оценить свое мужское достоинство как произведение искусства.
– Разумеется, тщеславное ты создание! – засмеялась она и, схватив его за пенис, очень нежно потянула к себе. Он наградил ее ослепительной улыбкой, крепко зажмурился и вздохнул. – Но знаешь ли ты, что с ним делать?
– Что-что, а это я помню. И с каждой минутой все отчетливее. – Он ловко высвободился и снова лег на нее, головкой касаясь входа. – Так?
Он чуть продвинулся, с безупречной легкостью отыскав самым кончиком свою нишу. Покачал бедрами и скользнул чуть глубже. Лицо, нависшее над ней, казалось в темноте красивой бледной маской; немигающей, с приоткрытыми губами, почти свирепым выражением. В эти мгновения он напоминал сверхъестественное существо – бога или, быть может, демона.