Нежный киллер
Шрифт:
— На одну надежную хату. — Михаил поднялся.
— Мне бы хоть умыться. Поспать… И таблетку какую-нибудь — башка раскалывается.
— Там умоешься и поспишь. А из таблеток… анальгин подойдет?
— Подойдет.
Михаил полез в холодильник и вытащил тонкую шуршащую стопку плоских упаковок лекарств, стянутых резинкой. Выбрав нужное, он протянул его гостю.
Тот взял пакетик.
— Я еще полковника ментовского в бане пнул по яйцам, — сообщил Олег, запивая две таблетки анальгина водой и отставляя пустую чашечку на стол. — Похоже, сильно.
— Молодец! — хмыкнул Михаил, поднимаясь из-за стола. — Меньше ментов родится.
Когда они приехали на другой конец
Дверь квартиры на третьем этаже им открыла невысокая синеглазая девушка в домашнем халате, тапочках на босу ногу и с распущенными после сна темными спутанными волосами.
— Ты проходи, — по-хозяйски распорядился Михаил, пропуская Олега вперед через порог квартиры под удивленным взглядом хозяйки квартиры.
— Это Жанна — моя сестра, — представил он девушку. — Отлежишься у нее пару дней. А там что-нибудь решим…
Михаил не закончил свою мысль — помешал оживший вдруг мобильный на поясе, и пока брат разговаривал, сестра, не скрывая брезгливого удивления, рассматривала бомжеватого на вид гостя. Выслушав кого-то на другом конце линии, Михаил изменился в лице.
— Точку Ларисы менты накрыли! — убрав телефон, сообщил он Олегу и Жанне. — Всех забрали. И Лариску. Поеду…
Широкоплечий Михаил грузно шагнул к двери.
— Да! Жанна, — обернулся он с порога. — Его зовут Олегом. И ему нельзя выходить на улицу. Окажи первую медицинскую помощь и уложи спать. Похоже, у него сотрясение мозга. Сон лучшее лекарство!
Михаил ушел.
Хозяйка квартиры, скользнув взглядом по рваной и испачканной одежде неизвестно откуда свалившегося на ее голову подопечного, провела того в зал и постелила на диване.
Выпив стакан воды, предложенной хозяйкой, Олег, даже не умываясь, провалился в глубокий сон, больше похожий на потерю сознания.
Сколько проспал, он не знал.
Очнувшись, будто освободившись из цепких объятий небытия, Григорьев закашлялся и почувствовал все ту же тупую боль в гудящей голове и слабость в руках и ногах. Кружилось все вокруг. И кроме головной боли в мире не существовало ничего. Он снова закрыл глаза…
В следующий раз придя в себя, Олег отметил, что головная боль стала терпимее. Какой сейчас день? День или ночь? Чувство времени отсутствовало. Он все помнил до того момента, как пришел к Михаилу. Потом какие-то отрывки… Видимо, дальше резервы его организма закончились. И сейчас он совсем не узнавал незнакомую обстановку. Значит, он не у себя в квартире. А где? Из смутных обрывков воспоминаний целостная картина не складывалась. Сколько же времени он здесь находится? Плотно занавешенное тяжелыми шторами окно почти не пропускало света. Его еле хватало на то, чтобы разглядеть предметы в комнате. Очень хотелось пить. Григорьев осмотрелся. Очертания предметов расплывались, становились нечеткими и от этого выглядели нереальными. Возле дивана на стуле стоял стакан с водой, рядом лежали лекарства и шприцы. Григорьев протянул руку, взял стакан и стал жадно пить прохладную воду. Утолив жажду, он не спеша поставил пустой стакан на место и расслабился на подушке. Эта операция стоила немалых усилий. Переждав приступ кашля, он полежал еще немного, затем осторожно сел на диване. Голова показалась налитой чугуном. Руки и ноги непривычно дрожали. На лбу выступил холодный пот. Хотелось снова упасть на подушку. «Встать!» — приказал себе Григорьев. Опираясь на непослушные руки, он осторожно поднялся. Осмотрев себя, понял, что на нем не надето ничего. Завернувшись в простыню, Григорьев направился в туалет, который, по его расчетам, должен был находиться за прикрытой дверью где-то в коридоре.
Отворив дверь, он оказался в тесном коридорчике
— Ну, наконец-то… Я думала, ты никогда не проснешься.
— Здравствуйте, — так же тихо произнес Григорьев, придерживая рукой спадающую простыню, дав себе несколько секунд на то, чтобы осмотреться. Квартира была обыкновенной «хрущевкой» с явными признаками недавнего ремонта.
— Ну, привет, — выжидательно смотрела на него молодая хозяйка. — Как ты себя чувствуешь?
— Нормально. Только слабость…
— Есть хочешь?
— Спасибо, не отказался бы! — Олег стоял, прислонившись плечом к дверному косяку.
— Ну, иди в ванную, я сейчас что-нибудь приготовлю, — девушка поднялась и направилась к газовой плите.
Григорьев повиновался.
В ванной комнате на батарее он увидел свои чисто выстиранные и высушенные трусы и носки. Неужели хозяйка квартиры стирала его белье? Этот факт заставил его смутиться.
Омывая под теплыми струями свое избитое тело, Олег еле сдерживался, чтобы не застонать, когда вода попадала на открытые раны и ссадины. Но он все-таки намылил лежащую на полочке мягкую мочалку и, закусив губу, прошелся ею по телу.
Когда Олег повернул кран и ниспадающий шумный поток воды перестал выливаться из душевой сетки, из-за двери донесся голос:
— Я тебе тут халат приготовила. Чистое полотенце на двери. А свою простыню оставь в ванной — я постираю. Она кровью перепачкана. Твою одежду я постирала. Джинсы нормальные, а рубашка порвана. Завтра зайду в магазин, куплю тебе новую.
— Спасибо! — Такое сообщение заставило Олега снова смутиться.
Когда Олег высунул мокрую голову в приоткрытый проем двери, он увидел лежащий на стуле у стены женский цветной халатик. Другой одежды в коридоре не просматривалось.
— Халат тот, что на стуле? — уточнил Олег.
— Мужских у меня нет, — донесся голос хозяйки из кухни. — Простыню положи в стиральную машину.
Растянув цветастый кусочек материи за плечики, Олег подумал, что халат не гармонирует по цвету с его темно-синими трусами и что он с трудом поместится в такое одеяние, но выбора не оставалось.
Кое-как натянув халатик, Олег убедился, что тот бессовестно коротковат — ноги оголялись далеко выше колен, удивляя мир волосатостью, мускулистые руки под обтягивающим рукавчиком с оборочкой могли рассмешить, наверное, даже грудничков в родильном доме. Хуже всего, что эта так называемая одежда застегивалась чуть выше пупка только на одну пуговицу и на женскую сторону, оставляя довольно большое расползающееся по плечам декольте, через которое Олег мог свободно любоваться своими красно-коричневыми сосками на накачанной груди. В таком облачении, застегнутом на одну пуговицу, он и предстал на кухне перед хозяйкой. Увидев его, она не сдержала невольно вырвавшийся смешок, но потом, сделав усилие, согнала с лица улыбку и уже старалась не смотреть в сторону гостя. Олег же не просто смущался — сгорал от стыда. С опущенным взором он молча прошел к столу и сел на свободный стул. Жанна, глядя в пол и храня полнейшее молчание, поднялась из-за стола с книгами, отошла к окну, делая вид, что смотрит на улицу, и тихонько прыснула в кулак. Девушка переоделась. Теперь на ней были светлые шорты и белая майка. Темные волосы аккуратно расчесаны и забраны на затылке в длинный волнистый хвост. «Хороша!» — отметил про себя Григорьев. Еще он по достоинству оценил женственную красоту ее стройных сильных ног.