Нежный хищник

Мартон Сандра

Это была бриллиантовая подвеска.

— Она оставила это.

— Она оставила все, и что с того?

— Нет, она не все оставила.

— О чем ты говоришь?

— Об амулете любви, который в сто тысяч раз дешевле подвески. Она забрала его с собой.

— Не вижу в этом ничего странного. Наверное, ей захотелось взять маленький сувенир на память.

— Это правда, мой господин, — саркастически усмехнулась пожилая женщина. —

Вы действительно не видите дальше своего носа.

Тарик прищурился.

— Я предупреждаю тебя, Захара…

— Моя госпожа оставила бриллиант, но взяла амулет. — Сложив руки на груди, Захара сердито посмотрела на него. — Я это знаю, потому что сама надела его ей на шею. Она плакала, ее руки дрожали, и мне пришлось ей помочь.

Тарик почувствовал, как у него в груди что-то зашевелилось.

— И что с того?

— Вот что, мой господин, — произнесла она таким тоном, словно он был глупым ребенком, — ваша жена…

— Она мне больше не жена… Я освободил ее от обязательств.

— Ваша жена, — повторила Захара, словно не слышала его, — уехала в слезах, взяв с собой грошовый амулет вместо бриллиантовой подвески стоимостью в целое состояние. — Одна седая бровь взметнулась вверх. — Даже дурак поймет, что это значит.

Но Тарик не понял.

— Возможно, она хотела взять сувенир, который напоминал бы ей о том, как примитивен наш мир.

— Мой господин. — Захара снисходительно фыркнула. — Не будь вы шейхом и кронпринцем, я бы сказала вам, что вы дурак, раз не понимаете, что ваша жена вас любит.

— Нет, не любит, — возразил он.

— Любит, мой господин. А вы любите ее. И если вы не вернете ее, то будете жалеть об этом всю оставшуюся жизнь!

Захара резко замолчала, словно осознав, что натворила. Ее лицо побледнело, она опустила глаза.

— Простите меня, — пробормотала пожилая женщина. — Не знаю, что на меня нашло.

Тарик обнял ее и расцеловал в обе щеки, после чего выбежал из комнаты.

Моторы неожиданно заглохли, и сон как рукой сняло. Самолет остановился. Приподнявшись в кресле, Мэдисон посмотрела в иллюминатор.

Самолет стоял на взлетной полосе, залитой лунным светом. Вокруг была тишина. Мэдисон быстро нажала на кнопку, чтобы вызвать Юзуфа, но он не пришел. Тогда она расстегнула ремень безопасности, поднялась и направилась к кабине.

Дверь была открыта. Ни пилота, ни его помощника не было. Она была

совсем одна. Когда она это поняла, волоски у нее на шее встали дыбом.

— Эй? Здесь кто-нибудь есть?

— Я здесь, habiba, — послышался знакомый голос.

Мэдисон обернулась. В дверном проеме стоял Тарик.

— Что ты здесь делаешь?

— Я захотел увидеть тебя, habiba. Что здесь непонятного?

— Я не… — Она сглотнула. — Где мы?

— В Париже, самом романтическом месте на свете. — Он обворожительно улыбнулся. — Раньше я приезжал сюда только по делам, а теперь мне захотелось побывать здесь с моей женой.

— Но я не…

Он подошел так близко, что Мэдисон увидела щетину, проступившую на его подбородке. Она вспомнила, как эта щетина приятно царапала ее кожу, и ее бросило в жар.

— Чего ты хочешь, Тарик?

Он положил руки ей на плечи.

— Тебя, habiba.

— Нет, ты этого не хочешь. И я не хочу. Ты мне больше не муж, Мы развелись, забыл?

Тарик улыбнулся.

— Никто не знает, имеют ли законную силу эти древние обычаи или нет.

— А наш брак? Ты говорил, что он действителен.

— Да, но чтобы знать наверняка, мы поженимся снова. В Париже, в Нью-Йорке, где захочешь. — Он крепко обнял ее. — Я люблю тебя, Мэдисон, и не представляю жизни без тебя. — Его рука скользнула ей в волосы, и он слегка наклонил назад ее голову. — Мне следовало сказать тебе раньше, но я боялся, что ты не будешь к этому готова.

— Но когда я потеряла ребенка…

— Я ужасно страдал, habiba. И не только из-за потери ребенка. Думал, раз его больше нет, то для тебя наш брак больше не имеет смысла. Думал, что я тебе больше не нужен.

— О нет! Нет, Тарик! Я хотела, чтобы ты был рядом, но ты держался отстраненно, и я думала то же самое про тебя. Какими же мы оба были…

Не дав ей договорить, Тарик поцеловал ее.

— Я люблю тебя всем сердцем, Мэдисон, и хочу быть с тобой.

— Я тоже тебя люблю, мой принц, — ответила она, улыбаясь.

Тогда он рассмеялся, поднял ее на руки и понес к двери.

— Она меня любит! — громко прокричал он. — Моя жена меня любит!

Члены экипажа, стоящие внизу у трапа, заулыбались.

Мэдисон была уверена, что весь Париж сделал то же самое.