Нежные признания
Шрифт:
— Конечно же читал. — Он посмотрел на пса, а потом снова перевел взгляд на Джеймса. — Я знаю, о чем ты думаешь. Ты думаешь о бабушкином предсказании, но это нелепо. Мне просто пришло на ум это имя. Я с легкостью мог назвать его… — Он подыскивал слово. — Пес.
Алекс вздохнул.
Джеймс положил руки на стол.
— Что, началось, да? — сказал он. — Бабушкины пророчества? Они начали сбываться.
— У тебя тоже? — сказал Алекс.
Джеймс кивнул:
— Мне снятся кошмары.
Гэвин угрюмо проворчал:
— У меня бывают какие-то видения,
— Со мной то же самое, — сказал Алекс. — Уже несколько месяцев я пытаюсь разоблачить кое-кого, кто выдает информацию на сторону. Я подловил его в подходящий момент, но сам до этого не додумался бы. Я… почувствовал, что он что-то затеял, и устроил этому человеку ловушку.
— Кто бы мог подумать, — лаконично сказал Джеймс, — что работа в Военном министерстве может оказаться такой захватывающей!
Алекс повернул голову и пристально посмотрел на Джеймса:
— Я не говорил, что работаю на Военное министерство. Я выполняю разные поручения правительства.
Джеймс улыбнулся и кивнул:
— Да, мы это уже слышали. Не беспокойся, мы не выдадим твой секрет. — И прежде чем Алекс успел ответить, он продолжил: — Как там называют эту новую плеяду врачей, о которых ты говорил? Психиатры, — кажется, так ты их называл. Ты не думал проконсультироваться у одного из них?
Алекс намазывал маслом кусочек гренки.
— Я думал об этом. Но бабушкино лекарство оказалось сильнее. В любом случае, как мне рассказать племени неверных о бабушке Макэчеран? Они не поймут.
Гэвин перебил его:
— И что же нам делать?
— Смириться с этим, — непоколебимо ответил брат. — Что еще нам остается?
Когда молодые люди собрались уходить, Алекс повернулся к Джеймсу и робко улыбнулся.
— Возможно, это ничего не значит, — сказал он, — но на твоем месте я бы начал читать газеты от корки до корки. Это может помочь с твоими кошмарами.
Не теряя времени, Джеймс последовал совету кузена. Как только братья вышли из дома, он попросил дворецкого принести ему утренние газеты.
Глава 3
Фэйт чувствовала некоторое возбуждение, спеша по аллее в книжный магазин на углу Уоберн Плейс, где можно было брать книги напрокат. Она планировала собрать отклики на объявление, которое разместила во всех лондонских газетах, и очень надеялась, что загадка, вот уже несколько недель мучившая ее днем и ночью, будет наконец разгадана.
Иногда Фэйт останавливалась и любовалась в витринах магазинов антикварным ожерельем, мебелью, редкими книгами, изысканными ботинками или изделиями из кожи. Но мало что привлекало ее. Зарплата учительницы не позволяла покупать такую роскошь. Кроме того, она останавливалась с определенной целью. Уже примерно неделю каждый раз, когда она выходила из школы, ее охватывала непонятная тревога: казалось, кто-то
Отражения в витринах не давали повода для беспокойства. Вокруг было много народу, магазины по пути были довольно известные, хотя и не такие престижные, как на Мейфэр, но она никогда не рискнет пойти в ту часть города.
Блумсбери находился достаточно далеко от Мейфэр, где можно было встретить кого-то из бывших знакомых. Но даже если бы это произошло, никто не узнал бы ее в этой тусклой коричневой форме. Модницы носили украшения, одевались в дорогие платья с турнюрами и оборками, школьные же учительницы ходили в простых неброских платьях и скромных шляпках, соответствующих их должности.
Как бы то ни было, на дворе стоял июнь. Жарким летом светские леди, с которыми Фэйт когда-то общалась, уезжали в загородные поместья или посещали какие-нибудь модные купальни.
Маленький колокольчик прозвенел над дверью, когда она вошла в магазин. Мистер Притчард стоял за прилавком и беседовал с покупателем, но, как обычно, поприветствовал ее, дружелюбно улыбнувшись и помахав рукой. Она повернулась к стопке книг и стала читать названия, ожидая своей очереди. Эта часть соглашения всегда заставляла ее нервничать, хотя, казалось бы, она не делала ничего предосудительного. Все, чего Фэйт желала, — это оградить свою частную жизнь от чужих глаз. Ей не хотелось, чтобы незнакомые люди знали, где она жила, а тем более, чтобы подруги-учительницы догадались о том, что она задумала. Слишком много писем, приходящих в школу одной учительнице, могли повлечь неудобные вопросы, на которые она не хотела отвечать.
Когда колокольчик над дверью зазвонил снова и в магазин вошел очередной покупатель, Фэйт раскрыла выбранную наугад книгу и начала безучастно ее перелистывать. В магазине было тихо, поэтому она посмотрела в сторону прилавка, желая проверить, не освободился ли мистер Притчард. Ей не было видно его из-за мужчины, которого она невольно окинула взглядом.
Он закрывал собой свет, поэтому Фэйт прищурилась и стала разглядывать его: темные волосы, широкие плечи, высокий рост. Она не могла отчетливо разглядеть его лицо.
Это мог быть кто угодно, вот только излучаемая им энергия и уверенность заставили екнуть ее сердце.
Мужчина сделал шаг ей навстречу, и тут она его рассмотрела. Он похудел; сдвинутые черные брови, жесткие и бескомпромиссные черты лица… но в карих глазах тот же острый ум и хищный огонек.
— Фэйт, — сказал он, — я так и думал, что это ты.
Джеймс Барнет.
Ей стало трудно дышать. Колени подгибались; книга, которую она листала, выскользнула из рук и с шумом упала на пол. Он протянул ей руку, но она уклонилась.