Нежные объятия
Шрифт:
В самом разгаре вечера Элиза украдкой посмотрела на Мальву и, поймав ее одобрительный взгляд, сразу же ощутила облегчение и даже некоторую гордость. Риордан останется доволен. Он хотел, чтобы Тессу приняли в свете, Элиза успешно добивается этого. Вот только мысль о Линетт висела черной тучей на безмятежном небосклоне успехов…
Наконец гости начали разъезжаться, и, когда последняя пара простилась с хозяевами, Элиза вздохнула с облегчением.
– Ну вот, все и закончилось. По-моему, прием удался.
– Превосходно! – воскликнул Риордан. – Я и
– Да… – задумчиво ответила Элиза, благодаря Бога, что Линетт не появилась на вечере.
Супруги поднимались наверх уставшие, но довольные.
– Элиза, что-нибудь случилось? – заподозрив что-то неладное, вдруг забеспокоился Риордан.
– Нет… Я просто очень устала… Честно говоря, до сих пор не могу понять, как мне удалось, ни разу не ошибившись, обратиться к каждому по имени. Подумать только, двести человек!
– Ты молодчина! – Они вошли в спальню, Риордан снял шелковый галстук и бросил его на кресло. – Ну а теперь рассказывай. Выкладывай все.
– Что выкладывать? – постаралась сбить его с толку Элиза.
– Элиза, я очень хорошо тебя знаю. Ты редко отказываешься от еды, а раз уж тебе кусок в горло не лезет, значит, что-то случилось.
Элиза с досадой поморщилась: Риордан оказался проницательнее, чем она предполагала. Судя по всему, он не отступится, пока не узнает, в чем дело. «Ну что ж, может быть, это и к лучшему, – обреченно подумала Элиза. – В конце концов шила в мешке не утаишь…»
– Да, ты прав. Я не хотела тревожить тебя, но… – Она опустила глаза. – Я думаю, Линетт хотела напроситься на сегодняшний прием. И кроме того, она ясно дала понять, что тех денег, которые ты выслал ей, недостаточно…
Начав говорить, Элиза уже не могла остановиться и незаметно для себя самой рассказала Риордану о своей последней встрече с Линетт все до мельчайших подробностей.
– Когда это случилось? – бледнея на глазах, с дрожью в голосе спросил Риордан.
– Около недели назад. Я…
– Почему ты до сих пор ничего не рассказала мне? – воскликнул он.
– А что бы ты сделал? – рассердилась Элиза. – Накричал бы на меня, как кричишь сейчас? Мы в руках Линетт – ей, сколько ни плати, всегда будет мало!
– Черт побери, Элиза! Ты не имела права скрывать от меня этого! Может, я смог бы что-нибудь сделать!
– Что, например? Пригласив ее на прием, позволить болтаться по нашему дому среди гостей? Разрешить ей раскрыть нашу тайну? Или ты думаешь снова затащить ее в постель и таким образом заткнуть рот? – Элиза с вызовом вскинула голову.
– Я не хочу быть любовником Линетт, – сквозь зубы процедил Риордан.
– Правда? Но ведь когда-то тебе было с ней очень хорошо. Помнишь, в твоем кабинете, на гостевой кушетке?
– Хватит! – взревел Риордан. – Давай оставим этот разговор. С Линетт я разберусь сам.
– Интересно, как?
– Тебе незачем об этом знать.
– Но ты не можешь ничего предпринять, не поставив меня в известность!
Риордан подошел вплотную к Элизе и, глядя в глаза, тихо сказал:
– Я
С этими словами он развернулся и пошел к двери.
– Риордан! – Элиза кинулась за ним. – Что ты собираешься делать?
– Оставь меня в покое! – Риордан круто развернулся к ней. – И запомни раз и навсегда: я не хочу, чтобы ты вмешивалась в это дело!
Май промчался в бешеном круговороте ветра, солнца и цветущих деревьев, за ним пришел жаркий июнь, потом июль. Праздник Четвертого июля был отмечен в Чикаго парадами и фейерверками. Горожане высыпали на улицу и радовались, как дети, летнему теплу.
Тесса в этот день капризничала: ей не нравились пальба и крики за окнами, суета в доме – она плакала и наотрез отказывалась засыпать днем в таких условиях. Так что Элизе пришлось самой укачивать девочку до тех пор, пока она все же сладко не засопела, уткнувшись ей в грудь.
В сентябре малышке должно было исполниться два года, и Элиза уже начала планировать грандиозный детский праздник. Список гостей составлялся самым тщательным образом. Мальва настойчиво твердила, что завязывать отношения необходимо с самого раннего возраста.
Но радость приготовлений к празднику омрачилась поселившейся в их доме постоянной тревогой. С той ночи, когда Элиза рассказала Риордану про Линетт, все переменилось: теперь он был неразговорчив и замкнут, часто и надолго уходил из дома. Его странные отлучки приносили Элизе много беспокойства. Она места себе не находила, гадая, где он и чем занят.
Быть может, она уже наскучила Риордану? Или того хуже – вдруг он днями напролет вынужден ублажать похотливое тело Линетт, заставляя ее молчать ценой своих ласк? Риордан, который в ответ на вероломство актрисы сам прибегает к шантажу… Боже! Как узнать истинную причину его отлучек?
Он велел ей ни о чем его не спрашивать, не вмешиваться в их отношения с Линетт, предоставив свободу только в одном: терзать себя вопросами, на которые не было ответа.
Как-то вечером, спускаясь вниз на кухню отдать повару распоряжения по поводу ужина, Элиза случайно заметила, как Риордан выходит из дома через заднее крыльцо и направляется к сараю с экипажами. Всего час назад он уверял ее, что хочет остаться у себя в кабинете еще немного поработать. И вот теперь тайно уезжает из дома. Как только послышался стук колес отъезжающего экипажа, Элиза помчалась на конюшню и велела немедленно закладывать другую коляску. Но, как ни торопила она конюха, впрягавшего в двуколку гнедую кобылу, прошло уже слишком много времени, чтобы пытаться угадать, по какой именно улице поехал Риордан. Однако Элиза почти не сомневалась в том, куда он поехал, и, не колеблясь ни минуты, направилась к зданию старой оперы.