Нежные объятия
Шрифт:
– Хотите кофе?
– Пожалуй, нет. Мне сегодня пришлось немало потрудиться. Вот если бы чего-нибудь покрепче… О, простите: просить в столь поздний час у порядочной дамы бренди, мягко говоря, неучтиво.
– Не говорите ерунды!
Элиза, искренне радуясь возможности разрядить обстановку перед серьезным разговором, поспешила к буфету, где хранилась бутылка бренди, купленная еще весной в медицинских целях – тогда младший сын Неллы был болен бронхитом. Налив два бокала, она протянула один из
– Ну вот, совсем другое дело, – отпив немного бренди, произнес с облегчением Мэт. – На улице сыро, а здесь с вами очень хорошо. Признаюсь, я был немного удивлен, когда получил вашу записку. Или, вернее, ошеломлен – я не получал от вас известий уже несколько месяцев.
– Да, я как-то потеряла вас из виду.
– А я вас.
Элиза силилась не дать разговору зачахнуть:
– А… как ваша мама?
– Прекрасно. Слава Богу, у нее очень крепкое здоровье. С таким здоровьем и до девяноста лет дожить не проблема.
– А что дети?
– У Джулии дважды за это время подряд было воспаление миндалин, а Генри здоров. Я нанял ему домашнего учителя, чтобы подготовить к экзаменам в частную школу. Он любит вспоминать о ваших занятиях после Великого Пожара… Не удивлюсь, если он тайно в вас влюблен.
Спиртное сделало свое дело: напряжение спало. С каждым глотком бренди щеки Мэта неприлично краснели. Он с воодушевлением рассказывал о сыне, о его успехах в латыни, б его увлечении лошадьми и прочее, прочее, прочее…
«Похоже, я совершила ошибку, поинтересовавшись его детьми, – рассматривая свой бокал на свет, лениво думала Элиза. – Впрочем, может, это и к лучшему?..»
– Как вы красивы, когда сидите вот так, против огня, о чем-то задумавшись. Но отчего вы печальны, дорогая Элиза?
– Разве?
– Да. Это из-за моей болтовни? Я повергаю вас в грусть и уныние? – Мэт поднялся, подошел к ней и взял ее руку.
Его ладони были теплыми, кожа была мягче, чем у Риордана, а голубые глаза, бледные и абсолютно бесстрастные по сравнению с… О Господи, ну как же ей перестать думать о нем?! Ведь нельзя же всю жизнь всех и вся сравнивать с Риорданом.
– Наверное, я поступила слишком опрометчиво, написав вам письмо, – сказала Элиза, смущенно опустив ресницы. – Но я должна была сделать это.
– Должны? Погодите, погодите, я что-то не понимаю… – Мэт вдруг изменился в лице. – Неужели вы наконец… – Засияв, словно начищенное к празднику столовое серебро, Мэт, с трудом переводя дыхание, заключил Элизу в объятия. – Элиза… Элиза, вы же знаете, как як вам отношусь! Я всегда любил вас.
– Да, Мэт, я знаю, – прошептала она со странным чувством легкой тошноты вдыхая источаемый Мэтом запах помады и бренди.
– Когда я получил ваше письмо… Я ломал себе голову, почему вы просите меня прийти. Ведь вы не
– Любите?..
Кровь застучала в висках у Элизы. Чувствуя близость развязки, она гнала от себя прочь мысли о Дэниелсе: он не принадлежит, никогда не принадлежал и не будет принадлежать ей. Ни раньше, ни теперь, ни впредь.
– Вы не представляете, что вы значите для меня, Элиза. Я так люблю вас! Я хочу заботиться о вас, я мечтаю сделать вашу жизнь беззаботной и счастливой. А вам не нужны мои чувства. Вы хотите работать на этого монстра!
Элиза заставила себя взглянуть из-под полуопущенных реенищ в глаза Мэту.
– Я и не предполагала, что причиняю вам боль.
– Ничего страшного, Элиза. Я полностью в вашей власти, так позвольте мне еще раз задать вам вопрос: вы согласны выйти за меня замуж? Прошу вас, ве отказывайтесь.
– Да.
– Что вы сказали? – дрожа всем телом, почти вскрикнул Мэт.
Элиза попыталась улыбнуться ему, но, почувствовав, что улыбка получается безрадостная, поспешила уткнуться лицом в плечо Мэту и прошептать:
– Да, Мэт, я согласна стать вашей женой.
Мэт расплющил ее о свою грудную клетку, прижав к себе так, что Элиза с трудом могла дышать.
– Элиза! Правильно ли я вас понял? Повторите, что вы сказали?
– Я согласна стать вашей женой, Мэт, – слегка запинаясь, повторила Элиза.
Позже, когда Мэт ушел, разгорячённый бренди и перспективой скорой свадьбы, Элиза обошла дом и выключила газовые рожки. То ли выпитое бренди, то ли сырой полумрак, окутавший все вокруг, то ли и то и другое вместе создало между ней и реальностью невидимую, непроницаемую завесу.
Боже, неужели она на самом деле дала согласие стать женой Мэта? Сознательно, находясь в здравом уме и твердой памяти. Возможно, уже сегодня ночью ей придется пожалеть об этом, но сейчас она не испытывала никаких сколько-нибудь сильных эмоций: ни положительных, ни отрицательных.
Элиза медленно подымалась наверх, прислушиваясь к глухому стуку дождевых капель по крыше. Мэт сказал что она будет носить его фамильное обручальное кольцо, которое вот уже восемьдесят лет передается из поколения в поколение в семье Эберли, – это тяжелая, старинная вещь, украшенная крупными алмазами.
Когда они поженятся, Элиза станет мачехой Генри и Джулии и невесткой Иды Эберли. Она будет жить в их доме…
Она отомстит Риордану Дэниелсу! Она отплатит ему за все оскорбления, за его спесивость, за то, что он унизил ее в присутствии этой отвратительной Линетт!