Нежные объятия

Грайс Джулия

«Боже! – с ужасом думала Элиза. – Что со мной будет? Что скажет Риордан, когда узнает о моем кирпичном заводе и о намерении выкупить обратно отцовский завод?»

– Элиза! – Мальва слегка подтолкнула ее локтем. – Бьюсь об заклад, что, хоть ты и смотришь во все глаза на эти пожарные фургоны, мысли твои витают за тысячи миль отсюда.

– Да… прости меня.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке? Последнее время я уже и не надеялась встретиться с тобой. Ты совсем не показываешься в обществе. Такое ощущение, что тебя интересует исключительно

работа.

Элиза натужно улыбнулась. Она очень любила Мальву, но не могла ей толком ничего рассказать, когда вокруг смеялись и громко хлопали в ладоши девочки, а в нескольких ярдах от нее находился Риордан, присутствие которого придавало торжеству особенную значительность и весомость в ее глазах.

– Мне нравится работать, – сказала она наконец. – Тем более что я преуспеваю.

– М-м. Понятно. Мэт Эберли говорил мне о том, что ты так и не оставила идею вернуть завод Эмсела. Он считает…

– Мэт? – заволновалась Элиза. – А когда ты говорила с ним?

– Мы встретились на прошлой неделе у Маккормиков. Мне показалось, он очень обеспокоен твоей судьбой.

– Он не имеет на это никакого права! – возмутилась Элиза. – Я прекрасно живу, занимаюсь любимым делом и счастлива, – Элиза произнесла эти слова в расчете на понимание со стороны кузины Мальвы, и она не ошиблась.

– Ну как знаешь. Единственное, чего мне бы хотелось, Элиза, это чтобы ты не дала себя увлечь теням прошлого. Есть вещи, о которых лучше забыть и не вспоминать никогда. Твой отец покончил жизнь самоубийством. Это трагедия, но с тех пор прошло более двух лет. Давно пора перестать ворошить прошлое и заняться своей собственной жизнью. Прежнего не вернешь.

Последний пожарный фургон скрылся вдали под звуки марша и крики толпы, и Риордан поднялся, чтобы произнести речь. Его голос звучал над открытыми трибунами так искренне и так твердо, что Элиза невольно обернулась.

– …Леди и джентльмены. Наш город возрождается из пепла и мрачного запустения…

Позабыв о своем разговоре с кузиной, она погрузилась в калейдоскоп захватывающих и обнадеживающих картин, которые рисовал Риордан: необыкновенный рост промышленности, а стало быть, и благосостояния всех присутствующих, расцвет градостроительства и прочее, прочее, прочее…

После, когда Мальва повела своих воспитанниц к экипажам, Элиза улучила момент, чтобы подойти к Риордану и поблагодарить за великолепную речь.

– Большая часть ее – только планы и мечты, – ответил он задумчиво. – Но я уверен, что рано или поздно они станут реальностью.

– Я тоже. А говорили вы очень убедительно и вдохновляюще. Ваши слова не могут оставить слушающего безучастным.

– Вот и прекрасно, – улыбнулся Риордан. – Я так понимаю, что вы и ваша кузина Мальва хотели бы осуществить большую развлекательную программу с этими милыми девочками? Почему бы вам не использовать для этого остаток рабочего дня?

Это была неожиданная щедрость – как правило, Риордан не думал о досуге своих подчиненных. Но на Элизу внезапно накатила волна меланхолии –

так же стремительно, как порыв ветра вдруг приносит неведомо откуда взявшуюся прохладу посреди жаркого дня.

– Насколько мне известно, Мальва собиралась отвезти девочек в приют, – печально отвечала она. – Так что, пожалуй, я вернусь к своим делам в конторе.

– К делам? – Риордан с уважением посмотрел на Элизу. – Вы что же, никогда не отдыхаете?

– Редко…

Элиза извинилась и оставила Риордана, чтобы попрощаться с Мальвой и девочками. Ее мучило чувство вины: Риордан относится к ней с уважением, которого она отнюдь не заслуживает.

Ведь она предала его. Разве не так? Если разобраться, то она предала обоих мужчин, которых любила больше всего на свете: папу – тем, что влюбилась в Риордана; Риордана – тем, что хочет жестоко отомстить ему за отца.

* * *

Элиза с трудом влезла в переполненный вагон конки и поехала к Риордану. В библиотеке она разделась и аккуратно повесила накидку в шкаф. Неизвестно, что ждет ее в будущем, но по крайней мере работа у нее пока есть.

Прошел час, а Риордан все не возвращался. Элиза забеспокоилась и никак не могла соредоточиться на докладе, который ей поручили подготовить к ближайшему совету директоров банка. Отодвинув бумаги, она решила сходить наверх навестить Тессу.

– Ах, это вы, мисс Эмсел. Проходите, пожалуйста, – устало улыбнулась ей Фанни.

Няня страдала варикозным расширением вен, скрывала этот факт от Риордана и каждый раз искренне радовалась приходу Элизы – она могла ненадолго дать отдых больным ногам.

Элиза прошлась по детской, с интересом рассматривая ее обстановку. Комната была уставлена светлой мебелью с позолотой; балдахин над колыбелькой поддерживал изящной работы фарфоровый ангел. Стены были украшены орнаментами из роз с золотыми листьями. У окна стоял шкаф с фарфоровыми китайскими куколками. «Напоминает золотую клетку», – печально усмехнувшись, подумала Элиза.

– Где же моя Тесса? Где моя прекрасная маленькая девочка? – весело и нарочито громко поинтересовалась Элиза, и ответом ей был радостный смех из гардеробной, на пороге которой вскоре появилась сама Тесса. На ней были только тонкая белая рубашонка и корсаж – как принято в чопорных светских семьях, девочку с девяти месяцев приучали к корсажу.

– О, извините! – воскликнула Фанни.

– Са! Са! – Тесса протянула ручонки с Элизе и попыталась сделать еще один шаг, но не удержалась и шлепнулась на пол.

Элиза бросилась к ней и подняла на руки. В этот раз она выглядела еще более очаровательной: мягкие округлости детского тела, едва прикрытые рубашонкой, были особенно трогательны, равно как и ямочка на подбородке.

– Кто надел на нее это? – спросила Элиза, указывая на корсаж. Он не был жестким, как для взрослой женщины, но тем не менее такой предмет одежды создавал для ребенка большие неудобства. Более того, одна из лямочек корсажа немного натирала спинку.