Нежное пламя

Бритт Кэтрин

Жанера улыбнулась:

— Сегодня я без кавалера. Ги не смог приехать. Он в больнице в Ницце. Сегодня там важный консилиум. — Она допила свой напиток и поставила стакан на стоящий рядом столик. Бокал Викки был еще наполовину полон, но она поставила его рядом с ее пустым. Напиток потерял для нее вкус.

— Трудная работа, — сказала она.

Жанера огляделась, осматривая прелестную комнату.

— Это очаровательная вилла, — сказала она. — У Робера прекрасный вкус.

Викки снова согласилась. Она отказалась от сигареты

из красивого маленького портсигара, который Жанера предложила ей, и молча наблюдала за тем, как та курила. Похоже, ей не светило освободиться от общества этой француженки, которая, в свою очередь, вела себя так, будто поддерживала беседу с Викки только из вежливости. Она упомянула о Ги так, словно уже была с ним помолвлена, хотя внешне оставалась вроде бы безразличной.

Викки не хотелось поддерживать разговор с этой дамой. Пусть выходит замуж за своего хирурга и живет в его чудесном замке, окруженная целым полком слуг и великолепными садами. Ей никогда не достичь вершин счастья Сузи и Робера.

Пока она думала о Сузи, та вдруг подошла к ней сама. Но не одна. Викки почувствовала, как сердце ее остановилось, прежде чем начать биться снова. Рядом с Сузи стоял Ги, засунув руки в карманы, — свободно и расслабленно. Он вежливо поздоровался со всеми, бросив на Викки беглый взгляд, потом двинулся к Роберу.

У Викки было ощущение, будто ее вдруг закружил какой-то вихрь, сердце ее просто выпрыгивало из груди. Все люди в комнате перестали существовать, стали фоном для его строгих черт и голубых глаз, от которых не было спасения. Затем она увидела, как Жанера с завидной скоростью подскакивает к нему и хватает его под руку.

— Дорогой, теперь ты сможешь проводить меня к столу.

Он взглянул на нее, чарующе улыбнувшись, и все двинулись в зал. Викки обнаружила рядом с собой Джерарда и села за стол рядом с ним. Робер и Сузи были от нее справа. Родители Робера сидели подле сына, Ги и Жанера присоседились к тетушкам и дядюшкам.

Отлично приготовленный ужин был быстро подан пожилой женщиной, дело у которой явно спорилось. Викки ела механически, не чувствуя никакого вкуса, но, чтобы порадовать Сузи, делала вид, что ей все нравится.

Когда трапеза была закончена, все вернулись в салон, чтобы посмотреть цветные фотографии, сделанные в Париже во время путешествия. Викки сидела с краю, чтобы избежать контакта с Ги, и фотографии к ней доходили в последнюю очередь.

Все снимки были очень хороши. Несколько великолепных видов Сены, Сузи в красивом полосатом платье на палубе прогулочного катера. Полюбовавшись фотографиями, гости отправились вместе с Робером и Сузи осматривать виллу, оставив месье и мадам Бриссар с Викки, досматривающей снимки.

Она была слишком заинтересована ими, чтобы заметить, как рядом с ней кто-то вытянул свои длинные ноги, усевшись в кресло. Она заметила вошедшего, только когда его рука потянулась, чтобы взять у ее снимки. Сделав

это, он уронил их на столик, что стоял поблизости.

Голосом, звучавшим много тише, чем удары ее сердца, она сказала:

— Вас не интересует вилла? — Некоторая враждебность звучала в ее тоне, и она видела, что он это заметил.

Ги взял ее руки в свои.

— Я видел ее на всех стадиях реконструкции. Ваши раны быстро затянулись, — добавил он, отгибая ее палец, чтобы посмотреть царапину вокруг его основания.

Викки вспомнила, как он держал ее руки в прошлый раз, израненные в кровь. Его палец был тогда на ее запястье, Ги считал пульс. Сейчас ее сердце колотилось с не меньшей скоростью, и она отдернула руку, чтобы он не смог дотронуться до ее пульса.

Ги в удивлении приподнял бровь, дав тем самым понять, что Викки вела себя несколько грубо.

— Как себя чувствует мадам Жассерон? — спросил он.

Она не знала, сказала ли ему Сузи, что мадам не совсем здорова, но потом подумала, что это не имеет значения. Он просто из вежливости поддерживал разговор. Месье и мадам Бриссар, которые присутствовали в комнате, придавали реальность сцене, которая в противном случае могла показаться просто чьей-то фантазией. Поэтому Викки с огорчением наблюдала, как они покидают свои кресла и отправляются в сад.

Ги поудобнее устроился в своем кресле. Зная, что он ждет ответа, девушка сделала над собой усилие и не уступила желанию придумать какую-нибудь дурацкую отговорку и последовать за Бриссарами.

— Сегодня утром мадам чувствовала себя неважно, но к вечеру, когда я уезжала, ей стало лучше, — сдержанно произнесла она наконец.

— Боюсь, что недомогание еще будет беспокоить ее. Она все время нервничает, переживает за ребенка. Ее желудок реагирует на это спазмами и несварением, что создает ей дискомфорт. Как у нее с аппетитом?

— У нее очень хороший аппетит. — С тех пор как Викки приехала во Францию, она узнала много новых кулинарных рецептов и с удовольствием реализовывала их на фермерской кухне, когда мадам нездоровилось. Однако Ги избрал официальную манеру общения, которая исключала легкомысленные замечания.

— Последите, чтобы она ела легкую пищу. Поскольку в то время, когда она должна родить, я буду отсутствовать в связи с чтением лекций, я попросил моих коллег из Ниццы быть готовыми принять ее, если в этом возникнет необходимость.

Темные глаза Викки расширились от беспокойства.

— Вы думаете, что-то пойдет не так?

Он пожал плечами:

— Мадам Жассерон уже не молода. Первый ребенок — всегда риск. Но, как я уже вам говорил, местная акушерка — великолепный специалист в своей области.

— Я думаю, мадам Жассерон не поедет в больницу ни при каких обстоятельствах. Она полна решимости родить ребенка дома. Одно упоминание о больнице, и она сразу испугается, — взволнованно произнесла Викки.