Неживой
Шрифт:
«Пусто», — отметил он чистоту в коридоре. — «Наверное, в себя приходят. Или что-то случилось».
Тихонько прикрыв дверь, он осторожными шагами двинулся к выходу, решив самостоятельно разобраться в ситуации.
По его мнению, даже если всё плохо-плохо, и от преподавательского состава в живых осталась только часть, кто-то всё равно должен был заглянуть в административный корпус. А раз никого не было, значит, всё ещё хуже, чем «плохо-плохо»…
Так оно и вышло. Дойдя до здания школы, он понял, что его
Закопчённые стены, чёрные провалы окон, местами сорванная крыша и, что самое главное, сотни разбросанных повсюду трупов.
«Сколько материала пропадает…» — огорчился некромант и, едва не поддавшись внезапному порыву поднять мертвецов, вздрогнул, усилием воли сгоняя наваждение.
Присмотревшись получше, Алекс понял, что основная масса погибших — люди в форме. По-видимому, они проникли внутрь после взрывов под видом сотрудников спецслужб, причём, судя по остаточной ауре, это были обычные люди, признаков хоть какой-то магии он не заметил.
Но если это так, значит, студенты и преподаватели находились в школе, и князь, прикидывая, что скажет, если встретит Леонида или ещё кого-то из преподов, бодро зашагал к вырванной с петель двери.
Но говорить ничего не пришлось, Леонида, едва ли не до макушки перевязанного бинтами и подключённого к какому-то аппарату, выносили на носилках два здоровых студента, и судя по состоянию его энергетического поля, он не то что говорить, он дышать самостоятельно ещё не скоро сможет.
— Что с ним? — спросил князь у одного из носильщиков, невысокого, но настолько крепкого и коренастого парня, про каких обычно говорят — поперёк себя шире.
— Под завал попал, — кивнул тот на кучу битого кирпича, слегка заметную через открытую дверь. — Жить будет, — приободрил он князя, глядя на его расстроенное лицо, — это с виду так страшно всё.
«Очень, очень некстати ты подставился», — подумал Алекс и, посторонившись, пропустил носилки, еще долго провожая их взглядом.
Сколько он будет лечиться? Неделю? Месяц? Хотя наверняка для народного героя создадут все условия — лучшие врачи, лекарства… Да тут может и лекари императорской врачевальни подключатся…
Но, пройдя в само здание школы, туда, где буквально пару часов назад он подрался с сыном министра, Алекс понял, что всё гораздо хуже, чем он себе представлял. Если на улице валялись мёртвые враги, то здесь, внутри, в рядок лежали тела защитников.
«Сколько их?» — задумался князь и, скользя взглядом по лицам мертвецов, наткнулся на своего недавнего знакомого — первокурсника Стаса.
Подойдя ближе, он присел и, тщательно вглядываясь в лицо парня, заметил в нём едва-едва теплящуюся искру жизни.
— Здесь живой! — закричал он, поворачиваясь к группе медиков, занимающихся неотложными ранеными. — Сюда!
Сам же, стараясь не навредить, осторожно напитал обнаруженную
— Отойди-ка, — подвинул его один из подошедших врачей и, приложившись ухом к груди Стаса, тут же закричал. — Реанимация!
Смотреть, что будет дальше, Алекс не стал и, старательно переступая через завалы и обходя трупы, двинулся вперёд, к наполовину обрушенному лестничному проёму.
И хотя в его голове в этот момент словно улей гудел, — мозг, лихорадочно работая, строил различные предположения и гипотезы случившегося, — слабый шорох, а за ним и едва слышный призыв о помощи он всё же выделил из какофонии шумов и стонов.
— Помогите… — донеслось откуда-то снизу.
Алекс присел и, коротким движением руки послав едва заметную волну воздуха, определил, где именно находится пострадавший.
Лежащий прямо под упавшей лестницей, виден он практически не был, лишь клок волос и перебитая в кисти рука торчали из-под бетона.
— Сюда! — вновь позвал князь. — Здесь раненный!
Можно сказать, он ещё не договорил, как его оттеснили в сторону, а к обнаруженному им человеку кинулись сразу несколько спасателей.
Вообще, пока он брёл по развалинам, — здание школы скорее всего восстановлению не подлежало, — людей вокруг стало заметно больше, причём как медиков и спасателей, так и облачённых в боевые сервокостюмы военных.
И один из таких гигантов, а ростом эти бойцы были на три головы выше Алекса, принялся помогать в извлечении придавленного лестницей парня.
Он подошёл, быстро окинул взглядом место работы и, уверено взявшись за выступ плиты, гулко произнёс, гудя внешними динамиками:
— Поднимаю на счёт три, достаёте раненного, и я опускаю обратно. Постарайтесь не тянуть, может обрушиться ещё больше. Готовы?
Покивав, спасатели в оранжевых комбинезонах подошли вплотную и, полуприсев, приготовились тянуть клиента.
— Поднимаю! — закончив отсчёт, гаркнул военный и, натужно скрипя механизмами, потянул многотонную лестницу вверх. — Тащите! — поторопил он, глядя, как от тряски начинает съезжать оставшаяся часть пролёта. — Тащите, блядь! — понимая, что спасатели не успевают, уже не сдерживаясь, во весь голос, заорал боец.
Но высоты подъёма, чтобы ухватить раненого и целиком вытащить его, не хватало, сверху на поднимаемую плиту наехала еще одна, делая задачу практически невыполнимой.
Внимательно наблюдающий за происходящим Алекс бездействовал до тех пор, пока не узнал в перемазанной кровью физиономии лежащего под обломками человека Юрия Бельского, позволить которому погибнуть он никак не мог как просто по-человечески, — как бы странно это ни звучало, — так и, в том числе, имея связанные с ним весьма определённые планы.