Нежить

Кен Юлиана

Девушка сложила ладони и произнесла молитву. Отец был всем, что осталось у Катиль после того, как три года назад на их селение напали вурдалаки. Возглавив остальных выживших, и потеряв почти всю свою семью - жену и троих старших сыновей, Демьян основал банду, по кровожадности и зверству ее бесчинств не имеющую себе равных. Атамана уважали. Его слово было законом. Юная и нежная дочь Демьяна считалась неприкосновенной. Но члены шайки понимали: так будет не всегда.

Они скопили много золота. В тайне ото всех Демьян мечтал увезти Катиль за море, туда, где высятся легендарные

города, и куда нет доступа нечисти, кишащей в окрестных лесах. Атаман дал зарок совершить последнее нападение, и уйти, оставив дело своему верному, но чертовски жадному до крови помощнику - Журе. Тот потерял беременную жену и крохотную дочурку во время нападения упырей. Лишился он и глаза, вместе с левой рукой. Но правая все еще была при нем, а значит, Жура мог держать оружие и сражаться.

Каждый раз, когда помощник хищно глядел на Катиль, Демьян давал себе зарок, что увезет девочку подальше от их банды, а главное, подальше от Журы, сердце которого умерло вместе с его женой три года тому назад.

Девушка вглядывалась в тусклый огонек свечи, который отбрасывал трепещущие тени на покрытые плесенью стены. Катиль давно перестала бояться теней - она ждала и жаждала смерти. На глазах у двенадцатилетней девочки вампиры растерзали тела ее матери и братьев, а малышку оставили на десерт. Отец успел спасти только Катиль - он покончил с вампирами, питающимися останками его жены, схватил руку дочери и вместе с девочкой и дюжиной уцелевших из их селения людей скрылся в лесу.

Теперь девушке терять было нечего - каждый день Демьян уходил на дело, и каждый день Катиль провожала его как в последний раз. В случае, если батька не вернется, она, непременно, покончит с жизнью. Даже сейчас, в ящике, на котором сидела Катиль, лежал нож. И она была готова схватить клинок в любую минуту. Но не для того, чтобы сражаться - каждый день девушка наблюдала за тренировками членов их шайки и знала: против разбойников у нее нет шансов.

Дверь со скрипом распахнулась и ударила ободранную стену. Девушка с облегчением выдохнула - отец вернулся.

– Ну, дочь! Все! Мы завязываем с разбоем и начинаем новую жизнь.

Катиль кинулась на шею отца и от напряжения зарыдала на его широкой груди.

– Хорошая добыча!
– не обращая внимания на девушку, громко рассуждал Демьян.
– Ничего подобного я прежде не видывал!

– Много золота?
– отчего-то Катиль знала, что на этот раз трофеем их шайки стало нечто совершенно иное.

– Лучше, дочка, много лучше!
– батя схватил дочурку и принялся кружить с ней в узком фургоне, неосторожно задевая его стены.

Впервые за три года Катиль услышала смех отца. Сердце ее наполнились радостью.

– Да что же вы захватили, отец?

– Малышка моя! Мы поймали золотого эльфа! Мы с тобой начнем все сначала, станем молодыми и здоровыми!

От растерянности девушка сделала шаг назад.

– Мама говорила, что рассказы про кровь золотых - вымысел.

– Ерунда!
– взорвался Демьян.
– Очень скоро мы с тобой отправимся за море, туда, где начнем новую богатую жизнь! И я не буду выглядеть, как твой чертов

папаша!

Катиль поспешила успокоить отца: в припадках гнева Демьян не осознавал, кто перед ним находился, просто доставал свою саблю и начинал размахивать ей во все стороны без разбору.

– Да, папа, ты будешь молодым! Мы поедем туда, куда ты скажешь! У нас много золота, хватит на десять жизней.

Отец удовлетворенно опустился на покосившийся диван.

– Ладно, дочь. Я, пожалуй, вздремну. А ты ступай и проверь, надежно ли сковали золотого. И проследи, чтобы все было сделано как надо - я собираюсь сперва переговорить с эльфийским отродьем, а уж потом воспользоваться его щедрыми дарами.

Через несколько минут, когда Катиль сменила домашний халат на черные шаровары и подпоясанную кушаком рубашку, отец уже мирно дремал, впервые со дня смерти матери и братьев девушки, сладко улыбаясь во сне.

– Где он?
– вопрошала Катиль у сидящего возле костра Журы.

В единственной руке разбойника была бутыль, содержимое которой он поглощал с чудовищной скоростью. Другие мужики делились впечатлениями о вылазке позади одноглазого.

– Ну что, куколка, ты должна быть довольна! Сегодня на наш огонек залетела птица редкой породы.

Жура протянул руку Катиль, отчего девушка почувствовала омерзение и желание оттолкнуть его запачканную кровью лапу.

– Где эльф?
– резко повторила вопрос Катиль.
– Отец велел мне посмотреть, надежно ли его сковали.

– Я не нравлюсь тебе таким, - Жура сделал глоток и поднял вверх обрубок левой руки.
– Но завтра, девочка, я снова стану красивым и молодым. А тебя я сделаю своей женой. Своей Эленой. Ты так похожа на мою Элену.

Катиль спешно обошла Журу и направилась к мужикам - пока еще помощник ее отца не напился окончательно, от него следует держаться подальше. Скоро он без чувств свалится рядом с тем местом, на котором сидит, и Катиль сможет без опаски вернуться в свой фургон.

Дочь атамана прошла в указанном разбойниками направлении. К стене самой глубокой и грязной ямы, предназначенной для смертников, был прикован гигант, чья белая кожа, словно зеркало, отражала белый свет двух лун.

Катиль скинула вниз один край каната, а другой привязала к дереву. Девушка проворно спустилась в яму и окинула взглядом гиганта. Подобно другим уроженцам Альфаира, Катиль привыкла не облачать собственные мысли в материальную форму, потому не боялась телепатических способностей эльфа.

Да и выглядел золотой жалко. Покрытый кровью и грязью, эльф был связан веревками по рукам и ногам. А главное, его запястья сковали железные наручники, широкая цепь от которых крепилась к приделанным в стене ямы кольцам.

Катиль сделала шаг к эльфу. Лица золотого видно не было - голова оказалась опущена, глаза закрыли спутанные пряди белых волос. Но то, что имела возможность лицезреть юная девушка, было поистине великолепно: развитая мускулатура плечевого пояса, мощная скульптурная грудь, рельефное туловище. Девушке отчаянно захотелось посмотреть в лицо того, кому принадлежало столь прекрасно сложенное тело.