Нежилец
Шрифт:
Девушка открыла глаза, ее зрачки обежали то, что попадало в поле зрения, и остановились на Козероге. Их взгляды встретились, и Мечев улыбнулся.
Говорить девушка не могла: ее губы были скреплены мгновенно застывающим клеем. Место было заброшенным, но всегда кто-то может оказаться поблизости и услышать крики. Это ни к чему. Одно дело — игра со следователем, и совсем иное — неоправданный риск. Может быть, когда все закончится, Козерог отправит краткое письмо, в котором выразит свои соболезнования, но сейчас важнее всего принести жертву, которую ждет богиня. Нельзя обманывать
Козерог вернулся к столу и раскрыл Книгу Перемен. Придвинул лист бумаги и взял в руку монеты.
Хорошо, что он заметил Пьера в том клубе и успел его перехватить. Хореограф мог сболтнуть полицейскому, что Лукин заставил его сказать, будто Мечев во время избиения Чуприна был с ним, и тем самым обеспечить ему алиби. Кажется, там было что-то связано с наркотиками и шантажом. Словом, у Лукина был рычаг влияния на Пьера, и он этим воспользовался.
Козерог бросил монеты и записал выпавшую комбинацию. Затем собрал их и снова кинул на стол. Через пару минут он уже искал в книге предсказание.
«Все взгляды обращены на вас, вы в центре событий. Удача сопутствует вам, не упустите свой шанс. Скоро произойдет нечто, к чему вы давно стремились, — но лишь в том случае, если вы учли все факторы».
Мечев отложил Книгу Перемен и открыл плоскую шкатулку из мореного сандала. Из нее пахнуло имбирем. Он достал краску и маленькое зеркальце. Пора подготовиться к ритуалу. Козерог аккуратно нанес себе на лоб красный кружок, а затем вытащил из прозрачного файла лист бумаги, на котором была изображена Кали. С каждым разом богиня выходила у Мечева все лучше. В прошлый раз он допустил ошибку, отдав рисунок на ламинирование. Теперь он решил оставить его на полу возле утилизатора — там, где его не зальет кровью. Любуясь изображением Кали, Козерог ненадолго замер. Затем повернулся к девушке. Та лежала, глядя на него с животным ужасом. Белки глаз виднелись в полумраке. Мечев глубоко вздохнул и улыбнулся. Он обожал такие моменты — ощущение полного контроля, власти над жизнью и смертью!
Самсонов ехал в машине, судорожно вцепившись в собственные колени. Сам вести он не мог, за рулем был Дремин. Впереди виднелась вереница полицейских «уазиков», позади катил фургон спецназа под командованием Тарасова.
О том, что на заброшенной фабрике стоит «Газель», сообщил неизвестный за пятнадцать минут до того, как часовая стрелка должна была добраться до отметки «десять». Звонивший посчитал это взломом, поскольку место предназначалось на продажу, о чем, как он объяснил оператору, свидетельствовал плакат на воротах. Себя он назвать категорически отказался, потому что не хотел «чтобы его потом дергали», — таковы были его собственные слова. Это никого не удивило, поскольку подобной позиции придерживались многие, но все равно в голове у Самсонова все время крутилась мысль, что это ошибка и никакого Козерога на этой фабрике нет. Возможно, Мечев сам сделал звонок, чтобы сбить полицию со следа.
Поблизости от фабрики находились другие полицейские машины, и они должны были добраться первыми. Самсонов чуть ли не ежесекундно поглядывал на часы, хотя понимал, что они не успеют к десяти, и
Полицейские остановились перед распахнутыми железными воротами. Во дворе заброшенной фабрики уже стояли две патрульные машины, вокруг них суетились полицейские. Один из них выбежал прибывшим навстречу.
— Лейтенант Кривцов! — доложил он. — Мы приехали на место первыми.
— Что с окрестностями? — спросил Тарасов, жестом отдавая своим спецназовцам команду выгружаться и занимать позиции во дворе. — Подозрительный транспорт, прохожие, зеваки?
— Все чисто. Место пустынное. Есть один грузовичок, но он не на ходу. Явно брошенный.
— А как дела на территории?
— У цеха стоит пустая «Газель». На земле следы — словно на тачке везли что-то тяжелое.
— Аккумулятор, — вставил Дремин.
Он, Самсонов, Тарасов и патрульный шагали рядом.
— Или тело, — добавил командир спецназа. — То есть похищенную, — тут же исправился он, метнув взгляд на Самсонова. Тот сделал вид, что не слышал.
— Покажите следы, — велел он.
— Сюда, — указал Кривцов. — Вот тут стояла машина, из нее убийца вытащил тачку и аккумулятор. Ну, или тело, — добавил он.
Самсонов присел и вгляделся в землю. Затем взял щепотку и поднес к носу.
— Бензин, — сказал он.
— Ничего удивительного, здесь же стоял автомобиль, — отозвался Дремин.
Самсонов прошел вдоль тянущегося к цеху следа, затем вернулся.
— Что думаешь? — спросил Дремин.
— Он привез не аккумулятор.
— А что?
— Дизельный генератор. — Самсонов показал на следы. — Канавки очень глубокие, а там, где тачку поворачивали, земля вообще разрыта.
— Поэтому и бензин пролит, — догадался Дремин. — Он заправлял генератор возле машины.
— Думаю, да. — Самсонов прошел немного вперед и присел, проведя кончиками пальцев по земле. — А это что за след?
— Без понятия, — ответил Кривцов. — Нечеткий какой-то. Наверное, старый.
— Вот здесь и здесь отпечатки довольно приличные, — возразил Самсонов. — И две колеи местами перекрывают друг друга. Похоже на мотоцикл. Но на нем не ехали, его явно везли — иначе след был бы глубже.
— Слушай, я только что вспомнил, что на Мечева помимо «Газели» зарегистрирован «Сузуки», — сказал Дремин. — Только на кой черт ему тут мотоцикл? И куда он его дел?
Самсонов выпрямился и быстро прошел вдоль канавок. Следы вели прямо к дверям цеха.
— Он его что, внутрь закатил? — удивился Дремин.
— Дверь заперта изнутри, — сообщил Кривцов. — Мы пытались ее взломать, но у нас нет инструментов.
— Нужно немедленно входить! — Самсонов резко повернулся к Тарасову: — Прямо сейчас!
Командир спецназовцев кивнул и подозвал одного из бойцов:
— Эдик, таран!
— Есть! — коротко бросил тот и, махнув кому-то из товарищей, побежал к фургону.