Неженка

Ann Lee

Она охнула от неожиданности, когда подпрыгнула на упругом матрасе, и замерла, разглядывая Матвея.

Он скинул с себя футболку, расстегнул ремень на джинсах, вытащил из кармана несколько презервативов, и бросил их на кровать, стянул джинсы вместе с трусами.

Девушка тут же переводит взгляд, на его пах.

Матвей знал, эту реакцию. Глаза её округляются, и она сглатывает. Да, достоинство у Матвея, очень достойное, все его бабы, всегда были довольны.

— Раздевайся Неженка, — усмехается он, и она поднимет взгляд, и ему кажется, что она краснеет.

— Расслабься, —

он нависает над ней, уперев свой член в её живот.

— Давай помогу, — и он тянет её задранное платье выше, пока не стягивает его через голову.

Она остаётся в кружевном белье и чулках. Лежит перед ним, закусив губу, с разметавшимися волосами.

Не дать, не взять, порочная девственница.

Он улыбнулся своим мыслям, странное сочетание, но именно такой она ему сейчас кажется.

Он находит её ладошку, и кладёт на свой член. Она несмело его сжимает, и Матвей рычит от удовольствия. Люба продолжает чуть смелее, сжимает, двигает, натягивает, и наблюдает за его реакцией. А он прикрывает глаза, наслаждаясь её лаской. Он сминает её грудь, оттягивая чашку бюстгальтера, высвобождая упругую плоть. Грудь упирается в его ладонь твёрдым соском, и Люба тут же стонет. Он склоняется и втягивает вершинку в рот, слегка прикусывает.

На вкус она такая же сладкая, волнующая, горячая.

Она выгибается, и сжимает руку на его члене, и Матвей содрогается, и проделывает это с другой грудью, а потом снова и снова, лижет, трет, кусает её плоть, и Люба уже хватает воздух ртом, ритмично трёт его член.

Он поднимается к её губам, ему особенно нравиться терзать её рот. Он проталкивает свой язык, между её губами, зубами, и она отвечает, старается подстроиться под него. Свободной рукой она притягивает его к себе, не забывая про его член.

— На живот Неженка, — командует он, оторвавшись от неё, и Люба на мгновение замирает.

Матвей видит, что она напряглась, и недолго думая, сам переворачивает её на живот, и подтягивает её ягодицы к себе, вынуждая встать её на четвереньки, и опереться на локти.

Матвей проводит рукой по её позвоночнику, и она слегка прогибается. Он склоняется над ней, и его член упирается ей в ягодицы. Матвей зарывается пальцами в её волосах, и отводит назад голову, запрокидывает и целует её плечо, потом ведёт языком, по бархатной коже, ниже, к лопаткам, к пояснице, слизывая её неповторимый аромат.

Он сжимает свободной рукой упругую грудь, и Люба выгибается, так удачно подставив бедра под его член. Матвей тянет вниз её кружевные трусики, откидывает их, и пробегает пальцами по влажной промежности.

Люба тут же застонала, подалась вся к нему, прижимаясь бёдрами.

Матвей ловко разрывает упаковку, и натягивает презерватив на свой член. Больше ждать он не может, и он до упора входит в неё. Люба вскрикивает, и сжимает его внутри, да так что он готов уже кончить.

— Блядь, Неженка, ты такая тугая, ты случаем не девственница? — пыхтит он, переводя дыхание, и снова толкается в неё.

Люба стонет, подставляя бёдра, и сама уже толкается ему на встречу. Матвей подхватывает её темп, и наращивает скорость, сжимает её ягодицы, насаживая на себя.

—

Матвей! — стонет Люба. — Да! Да!

Девушка под ним бьётся и кричит, выгибается, и у Матвея рвёт крышу от этих звуков. Он рычит, и тянет её за волосы, заставляя запрокинуть голову назад, и продолжает вбиваться в тугую, узкую плоть.

— Давай кончай, Неженка, — хрипит он, слегка хлопает по ягодице, — кончай!

И Люба вскрикивает и сдавливает его в последний раз, напрягается, кайфует, выдыхает стон, и расслабляется, и Матвей тут же кончает, изливается в презерватив, но не выходит из девушки, наслаждаясь отголосками страсти.

Он наваливается сверху, немного перенеся вес на локти. Ему нравиться чувствовать её жаркое, влажное тело под собой. Он слышит сбившееся дыхание, и упирается губами ей в основание шеи, целует и вдыхает её разгорячённый аромат.

Он не кончал так лет с двадцати, когда пришел с армии, и имел Катьку, тогдашнюю подругу, во всех позах, и на всех плоскостях.

Сердце до сих пор выскакивает из груди, а член не расслабляется, всё ещё стоит.

Что за чудо баба? Просто подарок на новый год!

Он с не охотой с неё скатывается, стаскивает презерватив, с члена, откидывает его на пол. Нащупывает ещё один, и тут же надевает его. Стояк каменный.

Он поворачивается к Любе. Она так и лежит, растянувшись на животе. Голова отвёрнута. Может, уснула. Он легко пробегает по нежной коже спины, пальцы обрисовывают упругие ягодицы. Она вздрагивает, когда он оглаживает внутреннюю сторону её бедра, совсем рядом с влажными складочками, чуть касаясь их.

— Одного не пойму, — бормочет Матвей, склоняясь над ней, — как ты с такой задницей, и мужика не можешь найти?

Она шевелиться и слегка отстраняется.

Ну, ну, пусть думает, что сможет убежать.

— Ты бы мог так не выражаться, — подаёт она приглушенный голос.

— Ой, а тебя это задевает, — усмехается Матвей, и разворачивает её к себе.

Обалдеть, она, что краснеет, хотя в полумраке и не разглядишь.

— Задница, у тебя Неженка, просто отпад, — продолжает он вгонять Любу в краску, — сочня, упругая, так и драл бы тебя сзади и в зад.

Она вспыхивает, и пытается отползти от него. Но Матвей подминает её под себя, и раздвигает коленом ноги, и удобно устраивается.

— И титьки твои просто ахуенные, — он убирает руки Любы, припечатывая их своей рукой, за её головой, и целует твердые горошины сосков, удовлетворённо услышав, как она ахнула.

— А уж между ног у тебя просто рай, Неженка, — и он толкается, и мягко скользит в неё. Люба выгибается.

Она вообще очень чувствительная, стоит только прикоснуться, уже вся тает, и скромность эта его прям, заводит, надо будет при свете дня посмотреть на её реакцию, на пошлые комплименты.

Он чувствует, как она сжимает его бёдрами, и поднимает их, навстречу ему. И он толкается в неё, погружаясь глубже, выбивая из её горла стоны, и просьбы быть быстрее. Он зарывается носом в изгибе её шеи и стискивает в объятиях так крепко, что у неё сбивается дыхание. Вколачивается в неё, как сумасшедший, чувствуя отклик её тела, слыша, как она шепчет его имя.