Неженка

Ann Lee

Дальше уточнять я не стала, было слышно, что тема эта ему не приятна.

— Довольна, Неженка, ещё вопросы будут? — он перехватывает мою руку, которой я глажу его, и подносит к своим губам, целует раскрытую ладонь.

— Будут, — я поднимаю на него взгляд, — почему ты не женат?

Он хитро улыбается.

— Так тебя ждал, — говорит этот гад, и усмехается.

Я забираю свою руку.

— Обязательно издеваться, — ворчу я, и пытаюсь отодвинуться.

— Да кто издевается? — возражает он, притягивая меня к себе.

—

Ты думаешь, я обольщаюсь на твой счёт, и не понимаю, кто я для тебя, — я вырываюсь из его рук, но он держит крепко.

— Ну и кто? — смеётся он.

— Очередная девица, которую ты охмурил, и в постель уложил, — соплю я обиженно, отворачиваясь от него.

— Неженка, ты чего добиваешься? — прищурился Матвей. — Признание в вечной любви, или предложения ждёшь?

— Это ты не можешь нормально на вопрос ответить, — вскидываю я подбородок, — начинаешь насмехаться!

Матвей снова фыркает от смеха и подминает меня под себя, заводит мои руки над головой, и удерживает их своими.

— А я и не смеюсь, когда говорю, что тебя ждал! — говорит он, разглядывая моё лицо, а я пытаюсь уловить в его глазах хоть толику лжи. — Я в жизни не встречал такой как ты. Моя нежная, маленькая, узенькая дырочка!

Я вспыхиваю, от его слов. Краснею, наверное, с ног до головы.

— Что за пошлость, — я дёргаюсь в его руках.

— А какая ты сладкая, хочу снова тебя попробовать, — продолжает вгонять меня в краску, этот сумасброд. Видит по моей реакции, что мне уши заткнуть хочется от его откровений, и продолжает.

— А как ты трахаешься круто! Не одной такой чувствительной бабы не встречал!

— Матвей, — стону я, — замолчи!

— А как кончаешь сладко, подо мной! Каждый раз как в первый раз! Нет, ты не очередная, ты единственная! Моя!

— Какой же ты похабник, — выдыхаю я.

— А ты ханжа, — парирует он, и целует меня.

Но вопреки ожиданиям нежно, спокойно, без болезненных ощущений. Легкие прикосновения так приятны. Ни разу он не целовал меня так. Всё время накидывался, подавлял. А сейчас эта ласка была так прекрасна, что я тихо застонала. Но тут он переворачивается и тянет меня на себя, водружает сверху, шарит рукой по тумбочке и протягивает мне презерватив.

— Давай оседлай меня, Неженка!

Я несмело беру презерватив.

— Я не умею, — кручу в руках упаковку.

— Что там уметь, — смеётся Матвей, забирает у меня презерватив, разрывает упаковку и вытаскивает свернутое колечко.

— Берешь своими нежными пальчиками, — вкладывает его мне в руки, — и натягиваешь на мой член.

Я, конечно же, краснею, отворачиваюсь от его пронзительного взгляда.

— Давай, Неженка, я жду, — и он закидывает руки за голову.

Я сползаю ниже, сажусь на его бёдра, и аккуратно натягиваю презерватив на торчащий член.

— Молодец, Неженка, — хрипит Матвей, и я исподтишка гляжу на него. Глаза его прикрыты, ноздри раздуваются. — Теперь садись сверху!

Я потягиваюсь,

приподнимаюсь, и медленно опускаюсь на его член. Он растягивает меня, заполняет всю. Я прикусываю губу, прикрываю глаза, и опираюсь на его грудь, ёрзаю, нахожу удобную позицию.

— Давай, Неженка, — Матвей нетерпеливо шлёпает меня по ягодице, и я начинаю раскачиваться, сперва медленно, затем всё быстрее, высекая искры между нами.

Поднимаюсь и опускаюсь.

Слышу, как хрипит Матвей. Ощущаю под собой его горячее большое тело. И насаживаюсь, каждый раз глубже и острее, резче и быстрее.

Это так головокружительно, и остро, и восхитительно. Чувствовать настолько чётко его член в себе.

Руки его скользят по моим бёдрам, то сжимаю, то гладят. Он смотрит, не отводит своих светлых глаз, которые сейчас темны от страсти. Как я млею на нем. Как скачу словно заведённая. А я не могу остановиться, потому что с каждым моим движением я ближе к волшебному чувству, что затопит меня всю. Я сжимаю его кожу на груди, впиваюсь ногтями, и нанизываюсь на него.

— Да, да, — стону я, — о да, Матвей!

Я ложусь на него, прижавшись к горячей влажной коже, он ловит ртом грудь, прикусывает сосок.

Сладко, больно, невыносимо хорошо!

Я подаюсь снова, и он проделывает это со второй грудью. Прижимает крепче мои ягодицы, и сам насаживает меня на себя. Долбит снизу, и я отдаюсь ему на волю, сжимаю его внутри, от чего он стонет.

— Сейчас кончу, Неженка, — хрипит он, — давай со мной!

И мне хватает пары толков, чтобы оргазм поглотил меня, и тут же Матвей присоединяется ко мне, и я слышу его рваное дыхание, и хрип. Во мне пульсирует его член, и продлевает мой восторг. Я закатываю глаза и без сил падаю ему на грудь.

— Ты убьёшь меня, — постанываю я, — я столько не занималась сексом, за всю жизнь!

Его грудь трясётся от смеха.

— Но зато ты умрёшь счастливой, — говорит Матвей, и аккуратно опускает меня рядом. У меня хватает сил, только на то чтобы вытянуть ноги.

— Это точно, — бормочу я, и закрываю глаза, утыкаюсь ему в подмышку, засыпаю.

8

Матвея разбудил вибрирующий телефон. Он разлепил глаза, и зашарил во тьме рукой, ориентируясь на звук. На экране горит Машкина фотография, и время пять утра.

Матвей аккуратно поднимается, чтобы не разбудить Любу, и идёт на кухню.

— Какого хрена? Ты время видела? — сипит он, вместо приветствия потирая глаза.

— Козёл ты Холодов, — разносится из динамика Машкин голос, — я по тебе скучаю, а ты!

— Ты чё бухая? — Матвей скривился, терпеть не мог пьяных баб.

— Да бухая, приедь, накажи меня! — восклицает Машка, и икает. — Накажи, как ты умеешь!

— Маша, даже если бы я мог приехать и взобраться на тебя, ты вряд ли это бы заметила, — фыркает Матвей, — протрезвей, сначала, и на время смотри, когда звонишь, заебала уже! Сама упиздовола! Так отдыхай, давай!