Неженка
Шрифт:
На стоянку перед ними влетел очередной пикап, и Холли Грейс решилась. Въехав на стоянку, она выключила двигатель.
Через несколько минут женщины уже проскользнули в кабинку в глубине ресторана: Франческа, неуклюже усаживаясь, задела край стола животом, а Холли Грейс расположилась с изяществом фотомодели. Стенку кабинки над ними украшали приколоченные гвоздями автомобильные рожки, шкура гремучей змеи и несколько старых номерных знаков штата Техас. Холли Грейс, сдвинув солнцезащитные очки на макушку, кивнула на стоявшую в центре стола бутылочку острого соуса «Табаско»:
— Сдается, это местечко действительно неплохое.
Появилась
Затянувшееся молчание стало угнетать Франческу; наконец она не выдержала, придя к решению, что единственной ее защитой станет мощное нападение.
— Этот ребенок не от Далли.
Холли Грейс восприняла ее слова скептически:
— Я считаю достаточно хорошо!
— Он не от Далли. — Франческа холодно посмотрела через стол. — И не пытайтесь осложнять мне жизнь. Моя жизнь вас совершенно не касается.
Холли Грейс поиграла браслетом от Перетти.
— Я поймала ваше радиошоу, когда ехала по Девяностому шоссе в Хондо, чтобы навестить старого приятеля, и была так поражена, что едва не слетела в кювет. У вас получилось действительно прекрасное шоу. — Оторвав взгляд от браслета, она посмотрела на Франческу ясными голубыми глазами. — Далли был очень огорчен, когда вы так внезапно исчезли. Не могу порицать вас за то, что вы так сильно обозлились, узнав обо мне, но вам действительно не следовало уезжать, вначале не поговорив с ним. Он очень чувствителен.
Франческа, перебрав возможные варианты ответов, отвергла их все. Ребенок сильно толкнул ее под ребра.
— Знаете, Френси, у нас с Далли был когда-то ребенок, мальчик, но он умер. — На лице Холли Грейс не отразилось никаких эмоций: она просто констатировала факт.
— Знаю. Мне очень жаль. — Слова прозвучали так натянуто, что показались неуместными.
— Если вы носите в себе ребенка Далли и не дадите ему знать, то сильно упадете в моем мнении.
— Этот ребенок не его, — сказала Франческа. — У меня была интрижка в Англии, прямо перед отъездом. Это ребенок того мужчины, но он женился на какой-то женщине-математичке, еще не зная, что я забеременела. — Эту историю она придумала в автомобиле; она была лучшей из всех, что Франческе удалось придумать за такое короткое время, и единственной, в которую, возможно, поверит Далли, когда услышит. Ей удалось послать Холли Грейс один из своих прежних надменных взглядов. — Боже правый, уж не думаете ли вы, что я, вынашивая ребенка Далли, не затребовала бы с него финансовую помощь? Я не настолько глупа!
Она заметила, что задела чувствительную струнку Холли Грейс, и та слегка подрастеряла былую уверенность в себе. Франческе принесли охлажденный чай; она сделала глоток, затем помешала чай соломинкой, пытаясь выиграть время. Стоит ли рассказать о Ники подробнее в подтверждение лжи или лучше ничего не говорить? Ведь нужно же как-то сделать эту историю более складной.
— Далли так любит детей, — продолжила
Франческа вспыхнула от гнева.
— Я вам не объект для проявления милосердия. Я не нуждаюсь в том, чтобы Далли на мне женился! — Она с трудом заставила себя говорить мягче. — И потом, что бы вы ни думали обо мне, я не из тех женщин, что заставляют одного мужчину отдуваться за ребенка другого.
Холли Грейс поиграла оберткой от соломинок, оставленной на столе.
— Почему вы не сделали аборт? Будь я на вашем месте, сделала бы непременно.
Франческу удивило, с какой легкостью та спряталась за фасадом богатой девушки. Она устало пожала плечами:
— Кто помнит о необходимости заглядывать в календарь из месяца в месяц? К тому времени когда я поняла, что произошло, было уже поздно.
Они почти не разговаривали, пока не прибыл заказ Холли Грейс на тарелке размером с западный Техас.
— Вы уверены, что ничего не хотите отсюда попробовать? Ожидается, что я сброшу фунта четыре до возвращения в Нью-Йорк.
Не будь Франческа в таком отчаянном положении, она бы непременно рассмеялась, глядя, как еда медленно стекает через края тарелки, образуя на столе лужицы. Решив направить разговор в другое русло, она спросила Холли Грейс о ее карьере.
Холли Грейс зарылась в самый центр своей первой «энчилады».
— Разве вы никогда не слышали эти ток-шоу, где интервьюируют знаменитых моделей, а они в один голос заявляют: какое это очаровательное занятие, но вместе с тем и тяжелая работа?
Что до меня, то могу сказать, что все они лгут, не краснея, потому что мне в жизни не доводилось получать столько легких денег. В сентябре у меня даже будут пробы для телевизионного шоу. — Отложив вилку, Холли Грейс принялась поливать соусом из зеленого перца все подряд, за исключением разве что своих босоножек от Феррагамо. Отбросив с лица прядь волос, она взяла «тако», но, не донеся до рта, изучающе посмотрела на Франческу. — Как жаль, что вы такого маленького роста. Я знаю с десяток фотографов, которые, увидев вас, решили бы, что попали в рай земной, будь вы на шесть дюймов выше… и, разумеется, не беременны.
Франческа ничего не ответила, и Холли Грейс тоже погрузилась в молчание. Она отложила свой «тако», так и не попробовав, и вонзила вилку в центр холмика из пережаренных бобов, водя ею в разные стороны, пока не образовалось углубление, контуром напоминающее крылышко ангела.
— Обычно Далли и я не лезем в любовные дела друг друга, но, мне кажется, в данном случае я не могу удержаться. У меня нет абсолютной уверенности, что вы говорите правду, но и причин, по которым вы можете мне лгать, найти не могу.
Франческа почувствовала проблеск надежды, но удержала на лице совершенно отсутствующее выражение.
— Меня не очень-то волнует, верите вы мне или нет.
Холли Грейс продолжала ковырять вилкой в бобах, отчего крылышко ангела превратилось в окружность.
— Он очень чувствителен в вопросах, связанных с детьми. И если вы лжете мне…
Желудок Франчески стянулся в узел, и она пошла на рассчитанный риск:
— Полагаю, я бы только выиграла, если бы сказала вам, что этот ребенок его. Определенно, мне тогда удалось бы получить некоторую наличность.