Неженка
Шрифт:
Надеюсь, ты не подкармливаешь этого мерзкого кота?
— Конечно, нет. Я ненавижу котов.
— Наконец ты произнесла первые разумные слова с момента нашей встречи. — Он одобрительно кивнул головой и захлопнул дверь. Франческа отпихнула носком туфли стул и снова начала пересчитывать шлаковые блоки.
— Все дело не в Перле, а в пиве! — возмущенно закричала Франческа пять вечеров спустя, когда Далли после полуфинального раунда своего турнира вернулся почти затемно. Она размахивала перед его лицом журналом с рекламным объявлением. — Оставляя меня одну в этой забытой Богом комнате наедине с
Скит поставил в угол сумку с клэбами Далли.
— Неплохо бы тебе встать утром пораньше и отдубасить одной из этих штук мисс Фран-чес-ку. Не разбрасывай где попало старые журналы, Далли.
Далли пожал плечами и помассировал болевшие мускулы на левой руке.
— Кто бы мог подумать, что она умеет читать?
Посмеиваясь, Скит вышел из комнаты. Слова Далли болезненно укололи Франческу. Они напомнили ей и некоторые другие замечания, брошенные в ее адрес. Казавшиеся поначалу остроумными, они воспринимались теперь просто как грубость.
— Ты находишь меня ужасно забавной, не так ли? — спокойно произнесла девушка. — Тебе нравится рассказывать мне анекдоты, которые я не понимаю, делать замечания, которые я не способна воспринять. У тебя даже не хватает вежливости издеваться у меня за спиной — ты смеешься мне прямо в лицо!
Далли начал расстегивать рубашку.
— Черт возьми, Френси! Не надо все принимать так близко к сердцу.
Он опустился на край кровати. Далли не смотрел на нее, даже когда разговаривал с ней, — ни разу, не считая того взгляда, который он бросил на нее, войдя в комнату. Словно Франческа была для него бесполой и невидимой. Ее опасения, что Далли будет претендовать на то, чтобы она спала с ним в качестве платы за предоставленную комнату, выглядели теперь просто смешно. Она совсем его не привлекала. Она ему даже не нравилась. Когда Далли расстегнул рубашку, взгляд Франчески задержался на его мускулистой, покрытой редкими волосами груди. Она почувствовала, как депрессия, тучей нависшая над ней в последние несколько дней, подобралась еще ближе.
Далли снял рубашку и бросил ее на кровать.
— Послушай, Френси. Я не думаю, что тебе понравятся те заведения, которые посещаем мы со Скитом. Там нет скатертей, а еда сильно пережарена.
Франческа подумала о «Блю Чокто» и решила, что Далли, по-видимому, прав. Затем посмотрела на светящийся экран телевизора, где второй раз за день показывали фильм под названием «Я мечтаю о Дженни».
— Это меня не смущает, Далли. Я люблю жареное, а скатерти уже выходят из моды. Как раз в прошлом году мама устраивала прием в честь Нуриева, и там все подавалось на циновках.
— Спорю, что на них не была изображена карта Луизианы!
— Я не думаю, что у Порто делают карты.
Далли вздохнул и почесал грудь. Почему он не смотрит на нее?! Франческа встала.
— Эта была шутка, Далли. Я тоже умею шутить.
— Извини, Френси, но твои шутки не очень-то смешны.
— Я так не считаю. И мои друзья тоже.
— Да? Ну, тогда другое дело. Относительно друзей наши вкусы расходятся, и я уверен, что мои собутыльники тебе вряд ли понравятся. Одни из них — игроки в гольф, другие — просто местные ребята, и большинство может сказать «видю» вместо «вижу». Это люди не твоего круга.
— Если быть до конца честной, — произнесла девушка, глядя в экран телевизора, — то любой, кто не спит в обнимку с бутылкой,
Далли улыбнулся ее словам и удалился в ванную принять душ. Через десять минут дверь ванной распахнулась, и он ворвался в комнату с полотенцем вокруг бедер и краской злости на загорелом лице.
— Почему моя зубная щетка влажная? — заорал он, размахивая ею перед лицом Франчески.
Ее желание сбылось. Сейчас он смотрел на нее, уставившись прямо в глаза, но в данный момент ей это совсем не понравилось. Она сделала шаг назад и прикусила нижнюю губу, что, как ей казалось, должно было придать ей очаровательно-виноватый вид.
— Прости, но мне пришлось ее позаимствовать.
— Позаимствовать зубную щетку! Более гнусного заявления мне не приходилось слышать.
— Ну да, понимаешь, я, кажется, потеряла свою и…
— Она ее позаимствовала! — Франческа отступила еще дальше, когда увидела, что Далли готов взорваться. — Речь идет не о чашке сахару, сестричка. Речь идет о зубной щетке, более личной вещи у человека быть не может.
— Я ее всегда хорошо мыла, — попыталась оправдаться девушка.
— Ты ее всегда мыла, — зловеще повторил Далли. — «Всегда» означает, что мы имеем дело не с единичным фактом, а с довольно длительным употреблением.
— Не таким уж и длительным. Я хочу сказать, что мы и знакомы-то всего несколько дней.
Далли швырнул зубную щетку, и она угодила в руку Франческе.
— Бери ее себе! Забирай эту мерзость! Я не обращал внимания на то, что ты носишь мою одежду, что ты берешь мою бритву, что ты не закрываешь мой дезодорант. Я не обращал внимания на беспорядок, который ты здесь устраивала, но это тебе даром не пройдет.
Франческа видела, что Далли по-настоящему взбешен, и поняла, что она, не сознавая того, переступила какую-то невидимую границу. Ею овладел неподдельный страх. Она зашла слишком далеко, и ее собираются вышвырнуть вон. Через несколько секунд Далли укажет ей пальцем на дверь и потребует навсегда убраться из его жизни.
Франческа торопливо пересекла комнату.
— Далли, прости меня. Пожалуйста, прости. — Ее встретил непроницаемый взгляд. Она подняла руки и положила их ему на грудь, слегка расставив пальцы с неухоженными, коротко остриженными ногтями, немного пожелтевшими за те годы, когда они были скрыты под лаком. Подняв голову, Франческа посмотрела в глаза Далли. — Не сердись на меня. — Она приблизилась к нему так, что их ноги прижались, и спрятала голову у него на груди, прикоснувшись щекой к обнаженной коже.
Против нее не устоит ни один мужчина. Ни один, если она принимала подобное решение. Она просто пока не настроилась должным образом. Разве Клоуи растила ее не для того, чтобы очаровывать мужчин?
— Что ты делаешь? — спросил Далли.
Франческа не ответила; она просто прижалась к нему, мягкая и податливая, как спящий котенок. От него пахло чистотой, как от мыла, и она вдыхала этот запах. Он не выгонит ее. Она ему это не позволит. Если он ее выгонит, у нее не останется ничего и никого. Она пропадет. Как раз сейчас Далли Бодин — это единственное, что у нее осталось, и она сделает все, чтобы его сохранить. Руки Франчески поползли вверх по его груди. Она встала на цыпочки и обняла Далли за шею, затем провела губами по подбородку и прижала свою грудь к его груди. Она почувствовала, как под полотенцем твердеет его плоть, и к ней вновь вернулось ощущение своей неотразимости.