Неженка
Шрифт:
С черного на красное… с красного на черное… Она ощущала, как нечто твердое прижимается к ее животу, и не заблуждалась относительно его намерений. Клоуи чувствовала, как в ней растут и жар и холод одновременно. Игра шла к концу, и где… в универмаге «Харродз». Только Джек Дей мог выкинуть нечто столь экстравагантное. От этих мыслей голова пошла кругом, как красно-черное колесо рулетки.
Он стянул с ее плеча дамскую сумочку, снял ее бархатный пиджак и положил их на витрину, где красовались шелковые зонты с ручками из розового дерева. Сняв свой смокинг,
— Заберем их позже, — сказал он, опять набрасывая на ее плечи шаль, — пойдем на поиски!
Джек повел ее в известный продовольственный отдел «Харродз», с огромными мраморными прилавками и расписными потолками.
— Ты проголодалась? — спросил он, беря с витрины серебряную коробку с шоколадными конфетами.
— По тебе, — ответила она.
Его губы под усами скривились в усмешке. Сняв крышку, он вынул темную шоколадную конфету, проделал дырочку на ее боковой стенке, и из конфеты закапал тягучий вишневый ликер. Джек быстро прижал конфету к ее губам, водя по ним взад и вперед и вызывая в ней какое-то сложное чувство. Потом он положил конфету себе в рот и наклонил голову, чтобы поцеловать ее. Когда ее губы раскрылись, сладкие и липкие от ликера, Джек вытолкнул конфету языком. Клоуи со стоном приняла конфету, и ее тело стало таким же жидким и бесформенным, как начинка конфеты.
Наконец он оторвался от нее, открыл бутылку шампанского и дал отпить ей, а потом отхлебнул сам.
— За самую экстравагантную женщину Лондона! — сказал Джек, наклоняясь и слизывая остатки шоколада с уголков ее рта.
Джек и Клоун прогулялись по первому этажу, взяв пару перчаток, букетик шелковых фиалок, шкатулку для драгоценностей ручной росписи, и сложили все кучкой, чтобы забрать позже. Наконец они попали в парфюмерный отдел, и она купалась в опьяняющей смеси тончайших в мире ароматов.
Когда они подошли к центру, Джек отпустил ее руку, развернул лицом к себе и начал расстегивать ее блузку. Клоуи испытывала странную смесь возбуждения и замешательства. Хотя в универмаге никого не было, все-таки они стояли в центре «Харродз».
— Джек, я…
— Не будь ребенком, Клоуи, — сказал он, — делай что тебе говорят!
Она вздрогнула, когда Джек сдвинул в сторону атласную ткань блузки, открывая кружевной бюстгальтер. Он вынул флакон духов «Джой» в целлофановой упаковке из открытой стеклянной витрины и открыл его.
— Обопрись о прилавок, — сказал он; его голос был такой же шелковый, как ткань ее блузки. — Положи руки на край!
Клоуи послушалась, ослабев от света его серебряных глаз.
Джек вынул из флакона стеклянную пробку, и его рука скользнула за кружевной край бюстгальтера. У нее перехватило дыхание, когда холодный кончик пробки стал тереться о ее сосок.
— Тебе хорошо, не так ли? — прошептал Джек; его голос был низким и хриплым.
Клоуи кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Джек вставил пробку во флакон, вынул еще один флакон
Пробка спустилась ниже; она чувствовала, как рука Джека коснулась кромки ее юбки и медленно двинулась вверх по чулку.
— Раздвинь ноги, — прошептал он.
Вцепившись руками в край прилавка, Клоуи исполнила его желание. Джек вел пробку вверх по внутренней стороне ее бедра, через верхнюю полоску чулок и полосу голой кожи, двигая ее медленными кругами по самому краю трусиков. Клоуи застонала, и ее ноги раздвинулись шире.
Джек усмехнулся и убрал руку из-под юбки:
— Еще рано, малыш. Еще не все!
Они шли по безмолвному универмагу, переходя из одного отдела в другой и почти не разговаривая. Джек ласкал ее грудь, вкалывая антикварную грузинскую булавку в воротник ее блузы, тискал ягодицы через юбку, собирая ее волосы гребнем с драгоценной филигранной рукоятью. Клоуи примерила пояс из крокодиловой кожи и пару лайковых туфель на шпильках. В ювелирном отделе Джек вынул из ее ушей жемчужные серьги и заменил их на золотые клипсы с дюжиной мелких бриллиантов. Клоуи возразила, сказав, что эти вещи слишком дорогие, но он только рассмеялся:
— Один оборот рулетки, малыш. Только один оборот!
Джек нашел белое страусовое боа, толкнул ее к мраморной колонне и стянул с ее плеч блузку.
— Ты слишком смахиваешь на школьницу, — заявил он, снимая с нее бюстгальтер. Шелковая материя выскользнула из его пальцев на пол, устланный ковром, и Клоуи оказалась перед ним обнаженной до пояса.
У нее были большие полные груди с плоскими сосками размером в пятидесятицентовую монету; сейчас они затвердели от возбуждения. Джек приподнял каждую грудь, держа ее в руке.
Клоуи наслаждалась, показывая себя ему, и стояла совершенно неподвижно; колонна приятно холодила ее горячую спину. Он ущипнул ее за соски — она начала задыхаться. Усмехнувшись, Джек поднял с пола белое боа и накинул на ее голые плечи. А затем стал медленно двигать перья взад и вперед.
— О, Джек! — Ей хотелось, чтобы он взял ее прямо здесь.
— Мне что-то вдруг страшно стал нравиться вкус «Джой», — прошептал Джек. Сдвинув боа в сторону, он открыл ее большой сосок и стал страстно сосать.
Клоуи дрожала; тепло переполняло каждую часть ее тела, сжигая внутренности, опаляя кожу.
— Пожалуйста, — прошептала она. — О, пожалуйста… не мучай меня больше.
Джек отодвинулся от нее, глядя дразнящим взглядом:
— Подожди немного, малыш! Я еще не кончил игру. Думаю, мы должны посмотреть меха.
И затем с полуулыбкой, сказавшей ей о том, что он точно знает, как далеко ее завел, Джек поправил боа у нее на груди, слегка ткнув в один сосок указательным пальцем, как будто ставя на место.