Неженка
Шрифт:
Когда официант ушел, Далли опять стал смотреть на нее с нежной и проникновенной улыбкой.
— Мне было очень хорошо с тобой той ночью.
«О нет, тебе это уже не удастся», — подумала Франческа.
Она не позволит ему одержать столь легкую победу. Недаром она вела игру с лучшими из лучших, и этой рыбке также придется поизвиваться у нее на крючке. Франческа широко раскрыла глаза, чтобы с невинным видом спросить, какую ночь он имеет в виду, но неожиданно для себя улыбнулась:
— Мне тоже было хорошо.
Далли потянулся через стол, пожал ей руку и сразу же отпустил.
—
Франческа кивнула. Она не то чтобы полностью принимала его извинения, но, во всяком случае, не бросала ему их обратно в лицо. Они продолжали беседу на более безопасные темы, пока не появился официант с их первым заказом. После того как их обслужили, Франческа спросила у Далли, как прошла его встреча с представителями телесети. Ответ был весьма сдержанным, что лишь сильнее заинтриговало Франческу, и она предприняла более решительную попытку.
— Как я понимаю, подписав контракт с телесетью, тебе придется отказаться от участия в большинстве крупных турниров. — Из маленького керамического горшочка она извлекла улитку, погруженную в маслянистый соус с ароматными травами.
Он пожал плечами:
— Уже не за горами то время, когда я буду слишком стар для соревнований. Кроме того, сумма контракта стоит того, чтобы его подписать.
В ее голове промелькнули факты и цифры, связанные с карьерой Далли. Она начертила пальцем на скатерти круг, а затем, словно неопытный путешественник, осторожно ступающий на неизвестную землю, осведомилась:
— Холли Грейс сказала мне, что в этом году ты, по всей видимости, не будешь участвовать в «Ю.С. Классик»?
— По всей видимости, нет.
— Не могу себе представить, что ты оставишь гольф, не выиграв крупного турнира.
— Я выбрал для себя наилучший вариант. — Его пальцы слегка сжали стакан с содовой. После этого Далли начал рассказывать, как замечательно ладят друг с другом мисс Сибил и Дорали. Поскольку Франческа совсем недавно разговаривала с обеими женщинами по телефону, ее больше заинтересовало то, как Далли сменил тему разговора, а не то, что он рассказывал.
Появился официант с заказанными дарами моря. Далли остановил свой выбор на гребешках в темном густом соусе с томатами и чесноком, а Франческа — на запеченных хлопьях с ароматной смесью из крабового мяса и лесных грибов. Она взяла вилку и предприняла новую попытку:
— «Ю.С. Классик» по значимости скоро будет не уступать турниру «Мастере», не так ли?
— Думаю, да. — Далли подцепил один из гребешков вилкой и обмакнул его в соус. — Знаешь, что на днях мне сказал Скит? По его мнению, ты была самым интересным попутчиком из тех, кого нам приходилось подбирать на дороге. Это следует расценивать как комплимент, поскольку раньше он тебя на дух не переносил.
— Я польщена.
— Долгое время он был сродни тому однорукому бродяге, что был способен сыграть одним местом «Том Дули», но во время твоего последнего памятного визита он заметно изменился.
Никто, конечно, не гарантирует, что он опять не изменится.
Далли все болтал и болтал. Франческа улыбалась,
— А почему ты не захотел перебраться в комментаторскую будку после окончания «Ю.С. Классик»? Ты чего-то боишься?
Далли ощетинился, словно загнанный в угол дикобраз:
— Боюсь? С каких это пор ты стала так разбираться в гольфе, что знаешь, когда профессиональный игрок может бояться?
— Как покрутишься с мое на телевидении, тоже начнешь разбираться во всем понемногу, — уклончиво ответила Франческа.
— Если бы я знал, что наша встреча превратится в очередное интервью, то остался бы дома!
— Но тогда бы у нас не было такого чудесного вечера, верно?
Не имея никаких других доказательств, кроме хмурого выражения лица Далли, Франческа безоговорочно поверила, что Скит Купер сказал ей правду и что не только счастье сына, но и, по всей видимости, ее личное счастье зависит от гольфа. Она не знала лишь, как использовать это открытие в своей жизни.
Размышляя об этом, она подняла бокал с вином, отпила глоток и переменила тему разговора.
Франческа совсем не планировала завершить вечер в постели с Далли, но к концу обеда поняла, что не может сопротивляться нарастающим в ней чувствам. Беседа прерывалась все чаще, а их взгляды друг на друга становились все продолжительнее. У Франчески было ощущение, что она приняла сильный наркотик, сковавший ее речь. Когда подали кофе, они уже не могли отвести друг от друга глаза, и прежде чем Франческа смогла что-то понять, они оказались в постели Далли в «Эссекс-Хауз».
— О! Какая ты замечательная на вкус, — бормотал он.
Франческа выгнула спину и застонала от острого наслаждения, когда Далли начал ласкать ее языком и губами, подведя почти к самой вершине страсти, но в то же время не позволяя ее достичь.
— О-о… прошу тебя, — молила она.
— Нет, еще рано, — отвечал он.
— Я… я больше не вынесу!
— Нет, дорогая, ты должна, прошу тебя.
— Ну… пожалуйста… — Франческа потянулась, чтобы помочь себе руками, но Далли перехватил их за запястья.
— Ты не должна так делать, дорогая! Теперь мне все придется начинать сначала.
Когда наконец пришло бесконечно желаемое облегчение, ее кожа стала влажной, а пальцы неподвижно застыли в волосах Далли.
— Так издеваться нельзя, — вздохнула Франческа, почувствовав, что опустилась на землю. — Ты мне заплатишь за эту пытку!
— Ты не обращала внимания, что клитор — единственный половой орган, которому не придумано непечатного названия? — Далли прильнул к ее груди, продолжая ласкать Франческу, хотя сам еще не достиг удовлетворения. — Для него есть сокращение, но нет настоящего смачного непечатного названия, как для всех остальных Подумай об этом. Твоя версия?