Неземные соседи
Шрифт:
Я — другой.
Я иду к мердози. Я — что-то новое для них, что-то незнакомое и опасное.
Чего я хочу — с моим холодным, закрытым разумом?
Чего я хочу добиться своими словами — словами, которые не более, чем просто слова?
Я — изменение.
Они должны меня бояться. Они не могут доверять мне.
Но я иду, иду, иду…
Уходи, уходи!
Я иду, я иду…
Стук.
— Кто
ТЕМНОТА!
ГЛАВА 18
Монт Стюарт открыл глаза.
Сначала он растерялся, потом почувствовал под собой что-то твердое, дотянулся туда рукой и коснулся скалы. Он сел и прищурил глаза. Его мутило, он чувствовал слабость. Справа виднелось что-то яркое…
Конечно! Он был в одной из деревенских пещер. Во время допроса он потерял сознание…
Монт внезапно разом вспомнил все.
Он вскочил, подбежал к выходу из пещеры и выглянул. Деревня вокруг лежала во сне, странно прекрасная в первом бледном утреннем свете. Бормотал серебристый водопад, стеклянной лентой извивалась река.
Он был на границе дня и ночи.
И не чувствовал ни страха, ни забот, ни неуверенности. Ему уже не нужно задавать вопросы.
Он знал!
Не заглянул ли он в их души, как они в его? Теперь он знал решение мердози так же хорошо, как они сами.
Он был свободен.,
Более того: он выиграл — выиграл для себя их всех.
Он был удивлен таким исходом, хотя сейчас это казалось само собой разумеющимся. Он был удивлен и горд. Горд за себя, за свой народ, горд за мердози. И был благодарен за такое подтверждение небесполезности своей жизни.
Всю свою жизнь он был убежден, что между людьми всегда возможно взаимопонимание. Многим ли людям было суждено получить такое драматическое подтверждение всему тому, чему они всю свою жизнь учили и во что верили?
Участь?
Непросто было решить вопрос, «виновен или невиновен». Что такое преступление? Что такое закон?
Это вопрос точки зрения.
Мердози признали в нем мужчину, человеческое существо, которое нельзя назвать ни совсем злым, ни совсем хорошим. Но они знали и эту разницу и принимали ее во внимание.
Может быть, для них было бы лучше никогда не знать землян. Но земляне пришли, и мердози решились признать этот факт.
Они любили свой мир таким, каким он был, но у них хватало ума признать, что и сами они ни в коем случае не совершенны. Им тоже нужно еще многому учиться — так же, как людям. Это будет стоить времени, но они были готовы попытаться. Они не знали, куда может привести их новый путь, но если этим путем идут все люди, он должен быть правильным.
Монт долго стоял, ожидая нового дня, и наблюдал, как одна за другой бледнеют звезды.
Мердози заглянули ему в сердце и душу и поверили ему. Но как будет с его собственным народом? Что он сделает
Если мердози доверяли другим — надо ли тогда сомневаться ему?
Впереди еще столько работы!
Он спустился по тропинке на дно каньона, оставив позади себя спящую деревню. Ему не надо рассказывать им, куда он идет и зачем — они уже знают.
Монт зашагал вдоль бормочущей реки.
И когда большое белое солнце вспыхнуло за горами, он исчез среди деревьев.
Далеко за полдень он добрался до маленькой поляны. Разорванные палатки еще стояли. Блестящие шлемы скафандров еще лежали там, где были брошены. На месте костра валялись обугленные поленья.
Несмотря на жару, Монт дрожал. Он был здесь не один; он был окружен внимательными глазами, глазами живых и глазами мертвых. Им овладели два разных вида воспоминаний — его личных и мердози.
Он был исследователем, ступившим на чужую незнакомую землю, и одновременно туземцем, наблюдавшим за этим исследованием, боявшимся его и размышлявшим о нем.
Монт присел на камень и уронил подбородок на ладони. Проблема была той же, что прежде — завязать отношения с чужим народом. Только раньше другим народом были мердози, а теперь это его собственный народ
Его народ…
Его охватил приступ тоски по родине, сильнее, чем когда-либо раньше. Здесь был не его мир, и этот мир никогда им не станет. Он желал знакомых ландшафтов, хотел солнца, а не этой белой печи в небе.
Он сделал свое дело — или еще нет? Они не могут требовать от него большего. Ему нужно только вызвать космический корабль и лететь домой.
Домой — самое прекрасное слово в любом языке! Опять увидеть блестящие снега Скалистых гор, горные луга весной, книги на стенах его рабочего кабинета. Выпить чашку дымящегося кофе, спать в своей постели, вести умные мужские разговоры! А кто позаботится о цветах, что посадила Луиза?
Но это еще не все. Он стал бы знаменитым, великим человеком, героем, ему завидовали бы, как первому в своей области.
Монт встал, набил трубку и принялся за работу. Он немного поправил опустошенные палатки, развел костер и приготовил завтрак. Потом настроил диктофон и углубился в раздумья.
То, что он сейчас надиктует, было самой важной работой всей его жизни, может быть, самым важным из всего, что когда-либо диктовалось или записывалось.
Он попытался вспомнить людей, которых ему надо убедить своими, возможно, недостаточно вескими доводами. Адмирал Йорк — не тот человек, которого легко убедить. Том Стейн и Дженис — их воспоминания о мердози были вовсе не приятными. Дон Кинг, циник, который вряд ли поверит снам. Марк Хейдельман. Генеральный секретарь.
Кроме них были многие другие — политики, газетчики, эксперты.