Неземное тело
Шрифт:
— Да-да? — наклонился вперед Медведь.
— Охотники за метеоритами! — выпалила Лайма. — Вот, например, сообщение от РИА «Новости», датированное концом прошлого года: «Преступники незаконно вывозят из Алжирской Сахары ее главное богатство — метеориты. Силы безопасности страны пытаются выявить сеть дельцов, которые распиливают, транспортируют и затем продают метеориты на черном рынке».
— Черный рынок метеоритов? — не поверил Медведь. — И много за них дают?
— В том-то и дело! — воскликнул Корнеев. — Мы на это и внимания особого не обращали. Я прочитал,
— Слушайте дальше, — не утерпела Лайма. — «Многие преступники приезжают в пустыню под видом туристов. На самом же деле они ищут „пришельцев из космоса“ — метеориты. Тайно вывозят их в Марокко, оформляют липовые сертификаты и продают. Контрабанда метеоритов чрезвычайно прибыльное дело. Некоторые метеориты дороже алмазов и рубинов. Самые редкие из них коллекционеры готовы купить за баснословные деньги. Один грамм обломка Луны или Марса может стоить от десяти до семидесяти тысяч долларов».
— Сколько?! — спросил, потрясенный Анисимов. И повторил: — Тысяч долларов? Вы ничего не путаете, а?
— Это не одна какая-то статья, — объяснила Лайма. — Их тут множество. Только про Алжирскую Сахару десятка полтора. Здесь написано, что она занимает площадь в два миллиона квадратных километров и считается самой богатой метеоритами территорией мира.
— Граков и Браун были там семь раз.
— Некоторые журналисты считают, что интерес к метеоритам у частных коллекционеров начался с Голливуда, — сообщил Корнеев. — Стали снимать блокбастеры о том, как метеориты летят к Земле, грозя врезаться в нее и уничтожить цивилизацию. У богатых стало модным ставить на каминную полку кусочки настоящих «пришельцев из космоса». Потом пошел слух, что в одном из марсианских метеоритов обнаружили следы внеземной жизни, и цены вообще взлетели до небес. Новость не подтвердилась, но спрос на камушки не упал. Коллекционировать метеориты стало модно. Появились аукционные дома, которые продают их и зарабатывают на этом большие деньги.
— Где еще побывали Граков с Брауном? — спросил Анисимов.
— В Чили, в пустыне Атакама, в Египетской Сахаре, в Аргентине, в Намибии… Это те места, куда со всего света съезжаются охотники за метеоритами. Некоторые вывозят по двести, а то и больше килограммов метеоритного вещества.
— Помнишь, Антон, как Леночка, еще когда мы к Степану в гости ходили, сказала про то, что через границы можно возить сколь угодно тяжелый груз — только деньги плати? — Анисимов кивнул. — Она начала болтать лишнее, понимаешь?
— Не могу поверить, что речь идет о таких больших деньгах, — покачал головой Медведь.
— Хочешь подтверждения? — азартно воскликнул Корнеев. — Изволь. Вот, пожалуйста. Есть такой очень известный охотник за метеоритами, американец Роберт Хааг. В Австралии он за шесть баксов купил у местного жителя метеорит, который потом перепродал за один миллион триста тысяч долларов. Вывез его, конечно, незаконно, и австралийцы
— А вот мнение, которое, пожалуй, проливает свет на появление Лейтера в Москве.
— Кто такой Лейтер? — спросил Анисимов.
— Ученый, работавший на НАСА. Итак, цитирую: «Ученый мир не разделяет радости коллекционеров и азарта охотников за метеоритами. Цены на космические камни растут, иметь „неземное тело“ у себя дома считается престижным, и метеориты сотнями исчезают из поля зрения ученых. Никто не позволяет исследовать свое, такое дорогое, приобретение научным институтам и лабораториям. Большинство метеоритов возникло более четырех с половиной миллиардов лет назад в астероидном поясе, разделившем Марс и Юпитер. Земля менялась, а метеориты нет. Они являются единственным внеземным веществом, которое можно потрогать руками и исследовать основательно. В них — вся история нашей планетной системы».
— Полагаешь, ученые решили применить силу?
— Почему бы нет? — пожала плечами Лайма. — Допустим, НАСА узнает, что у Гракова есть редкий метеорит, который он собирается продать в частную коллекцию. К нему отправляется их представитель, Николас Лейтер, для переговоров. Думаю, Граков не согласился на предложенные условия. Возможно, Лейтер ему угрожал, за что и поплатился жизнью.
— Значит, Граков? — уточнил Анисимов.
— Надеюсь, он все еще у себя дома. Скоро приедут люди, которые о нем позаботятся.
— А ты не хочешь с ним поговорить, прежде чем его… того… — спросил Медведь. — Увезут?
— Конечно, хочу. Мы обязательно с ним поговорим. Но не сами, конечно. Боюсь, этот орешек нам не по зубам. Видели, что он сделал с Чуприяновым?
— Это Граков?! — воскликнул потрясенный Корнеев. — Граков избил Чуприянова?! Но за что?
— Всему свое время. Я расскажу, когда он будет сидеть вот тут, прямо передо мной.
— Значит, в деле замешаны американцы? — уточнил Анисимов. — Ученые, вышедшие на тропу войны, это что-то новое. Наука против денег.
— Если верить газетам, то увлеченные метеоритикой миллионеры и ученые то и дело сталкиваются друг с другом. Как правило, миллионеры побеждают.
— Но это, наверное, только старые метеориты находят в пустынях. Сейчас такая аппаратура, которая каждый камушек отслеживает, — покачал головой Медведь.
— Пишут, что каждый день на Землю падает около пятидесяти тысяч тонн камней. Большинство из них сгорает в атмосфере, тонет в океанах и рассыпается в недоступных человеку местах. Разве их все отследишь?
— В общем, ищи — не хочу, — сделал заключение Медведь.
— Насколько я понял, — заметил Анисимов, — не все метеориты имеют одинаковую стоимость. Что-то уходит совсем по бросовой цене.
— Главенствуют Марс и Луна, — подтвердил Корнеев. — Именно эти камни особенно редкие, а потому и ценные. А ученые в бешенстве еще и потому, что торговцы теперь придумали толочь марсианские камни в пыль и продавать эту пыль по милиграммам. А им не достается ничего интересного. Все интересное — недоступно.