Неземное тело
Шрифт:
— Но, — начал Медведь осторожно, — каждый из них армию поддерживал, увеличивал расходы на оборону. Тогда же такие бюджеты были…
— Быть-то они были, а как ими распоряжались? И потом: один хоть ракеты и делал, зато подлодки плодил в ущерб авиации. При другом вообще началась вакханалия — массовый гипноз, электронно-лучевое оружие, чертовщина всякая.
Медведь вдруг понял, что случайно задел какую-то больную точку в генеральской душе. Но какая странная ассоциативная цепь! История родного края и проблемы
И Медведь попытался развить успех:
— Алексей Михайлович, а что, район как-то затронули эти проблемы?
Генерал спокойно взглянул на него и сказал:
— Вы правильно поняли. Писать про то, что я вам расскажу, пока не надо, хотя дело прошлое. Может быть, позже. Не потому, что я боюсь. Мне бояться нечего, я перед своей страной чист. А вот перед тем местом, где родился, перед людьми, там жившими, — виноват. Сколько мне еще осталось — не знаю, так что вы один, может, и услышите эту исповедь.
Генерал надолго замолчал, и Медведь испугался, что он передумает. Но он не передумал.
— В 1975 году было принято решение создать лабораторию по изучению снов. Я никогда не верил во всю эту хиромантию, считал, что армия должна воевать при помощи самолетов, танков, кораблей, ракет, а не колдовства и таинственных неисследованных сил. Однако были у нас энтузиасты этого направления, поддерживаемые сверху. Тогда уже руководители страны активно старели и пытались найти способы продления жизни. Вот подобные лаборатории (а их было несколько разного профиля) и выполняли двойную задачу — вроде бы на оборону страны работали, а по сути — на все это престарелое руководство.
И вот некий умник предложил разместить такую лабораторию в Богодуховке. Мол, от Москвы недалеко, но место тихое. Пошли согласования — и я в том числе поставил свою подпись. Хотя подозревал, что там не все чисто — они ведь какими-то излучателями пользовались. В общем, я потом узнал, что в деревне сначала животные начали гибнуть, потом люди. После того как об этом стало известно, эксперименты срочно свернули, а после смерти Генсека эту лавочку вообще прикрыли. За неэффективность и лженаучность.
Безбородов замолчал, глядя в окно. Потрясенный Медведь тоже молчал, переваривая услышанное. Через некоторое время он решился нарушить тишину.
— Скажите, от чего умирали люди?
— От остановки сердца, кровоизлияния в мозг.
— А вы не знаете, куда делась эта лаборатория?
— Понимаете: я не хотел этого знать. Мне было достаточно, что она исчезла навсегда из моей родной деревни. Честно говоря, я начинаю жалеть, что рассказал вам все это. Забудьте. Конечно, за последние двадцать лет многое перестало быть тайной, но кто знает… Зачем вам неприятности?
Пришлось идти пить кофе — Медведь был слишком взволнован, чтобы начинать новую беседу.
Ладно, решил Медведь, все-таки надо двигаться дальше. Он и так опаздывал на встречу с человеком, который, как было указано в списке, с 1971 по 1989 год находился на должности первого секретаря Тихорецкого райкома, то есть фактически был первым лицом района.
Бывшее первое лицо очень кстати проживало в Москве, но, похоже, сильно выпивало. Степан Николаевич Ершов встретил Ивана в мятой рубашке и грязных тренировочных штанах. На кухне, куда он провел гостя, было грязно, на столе стояла бутылка какого-то вина, лежали остатки еды.
Медведь уселся на предложенный табурет и брезгливо посмотрел вокруг.
— Что крутишь носом? — Хозяин вел себя вызывающе и агрессивно. — Чего пришел, писатель? Вынюхивать? Демократ хренов!
Медведь решил, что правильным будет дать ему достойный отпор. Глядишь, успокоится.
— Вынюхивать у тебя противно. Все протухло. А сам когда мылся последний раз? До перестройки?
Ершов обалдел от такой наглости и долго думал, что ответить. Но не придумал и решил сменить тактику:
— Садись, выпьем, что ли.
— Да я уже сижу, это ты садись, — Медведь по-хозяйски похлопал рукой по соседнему табурету.
Ершов плюхнулся на него, взял бутылку и стал пить прямо из горлышка. «Этот опустился, а жаль. Как с ним говорить-то?» — размышлял Иван. Но разговор пошел на удивление легко — видно, день у Медведя был такой. Удачный.
Выслушав положенную порцию жалоб на жизнь, соседей, бывшую жену и неблагодарных детей, Медведь задал вопрос прямо:
— Слушай, военные мне рассказали, что у тебя в районе, в деревне Богодуховке, какая-то лаборатория секретная была, сны исследовала. Помнишь?
— А ты кто, шпион? — пьяненько засмеялся Ершов.
— Сказал же — книжку пишу. Про ваш район и его роль в повышении обороноспособности страны. Про тебя напишу, как ты там командовал, как при тебе людям хорошо жилось.
— Правда, напишешь? — Голос бывшего первого секретаря вдруг стал слезливым.
— Правда.
— Ведь столько лет я положил на это дело. Ночей не спал, инфаркт нажил. То посевная, то уборочная. Жилье строй, клубы ремонтируй, газ проводи. И все я один!
— А тут еще эти военные…