Неземное тело
Шрифт:
— Просто глаза разбегаются! — прошептала Саша и потрогала пальчиком совершенно пиратский с виду пистолет.
— А это что за фотографии? — заинтересовалась Лайма, обнаружив на стене несколько рамок. — Это вы снимали во время своих поездок?
— Я называю их экспедициями, — улыбнулся Граков. Взял Лайму под руку и подвел поближе.
— Барр-эд-Дахра, — прочитала она. — Звучит волшебно.
— Это всего лишь полуостров. Он отделяет лагуну Манзала от Средиземного моря. В Египте невероятно красиво, я бывал там много раз.
— А это? —
Он не стал делать вид, что не заметил ее поползновений. Снял игривую ручку и дружески сжал в своих ладонях. Это был такой хороший, спокойный жест, что Лайма еще больше его зауважала.
— Это Перт, — ответил он. — Город на берегу Индийского океана. В будущем году я собираюсь еще раз побывать в Австралии. Это очень… упрямый материк. С одного раза его не одолеть.
— С кем вы здесь сняты? — заинтересовался Остряков. Или сделал вид, что заинтересовался. По мнению Лаймы, актер слегка побаивался Гракова. Или ей только казалось?
— Это мой друг и, можно сказать, соратник, Гюнтер Браун. Он сопровождал меня в большинстве экспедиций.
— А где он сейчас? — поинтересовалась Леночка, отчаянно теребя свою розу.
— У себя дома, в Вуппертале. Он живет в Германии.
— Давно хотел спросить… — Анисимов долго собирался с силами, но все-таки не выдержал и напал на Лайму. — Вы не занимаетесь альпинизмом?
Они уже вернулись в гостиную и сгрудились возле стола, приступив к закускам. Их приготовила неутомимая Анастасия Пална, экономка Саши, которую певица одолжила соседу на один вечер.
— Альпинизмом? — изумился за Лайму Чуприянов, ни на шаг не отходивший от новой знакомой с самого начала вечеринки.
— А самолеты умеете поднимать в воздух? — не отставал он. — Дело в том, что у вас есть все задатки для того, чтобы выполнять мужскую работу. Вы не знаете жалости и не ведаете сомнений.
Лайма поняла, что Анисимов никак не может забыть ее драку с «Альбертом». Вероятно, потрясение было слишком сильным. Его просто распирало желание как-нибудь ее уколоть.
— Неужели вы феминистка? — оживился Остряков и положил Лайме на тарелку маринованный гриб.
— В сущности, что такое феминистка?.. — светским тоном начала Венера с подачи мужа.
Но Анисимов не дал ей закончить. С Лаймой он желал разобраться до конца и единолично:
— Это такая женщина, которая принимает комплименты за издевательство, а проявление вежливости со стороны мужчин — за покушение на свою независимость.
Граков рассмеялся и поднял бокал:
— За феминисток!
— Так вы в самом деле феминистка, Лайма? — не дал замять тему настырный Дюнин. Если он и обладал тонкостью, то никак не душевной.
— Как скажете, — кокетливо ответила она. — А что? Разве я не могу быть феминисткой?
— Конечно, нет! —рассмеялся Чуприянов. — Феминистки — брр! — отпугивают мужчин. А у вас, дорогая, похоже, нет недостатка в поклонниках.
— Она самая настоящая феминистка, — отрезал Анисимов.
Лайма
— При чем здесь поклонники? — громко спросила Саша. — Моя лучшая подруга — феминистка. А у нее было уже четыре мужа.
— Ничего удивительного, — парировал Анисимов, в упор глядя на Лайму. — Дело в том, что на мужчин феминистки действуют так же, как вирусы на клетки организма — поражают слабейших. И если уж речь зашла о мужьях, то важно не их количество, а их качество.
Граков расхохотался. Ему нравился Анисимов, нравилась Лайма, нравился сам этот вечер, когда он мог расслабиться и думать только об удовольствиях.
— Я знаю, кто такие феминистки, — встрял Дюнин. — Это женщины, которые находят в мужчинах одни только недостатки.
— Но у нас есть и достоинства, — предупредил Чуприянов, минуту назад потребовавший, чтобы Лайма называла его Димой.
— Что скажете, Лайма? — ехидно спросил Анисимов. — Кто из них прав?
— Оба, — ответила она. — Дело в том, что у мужчин столько недостатков, что часть из них им приходится выдавать за достоинства.
— Отлично сказано! — похвалила Саша, подняв очередной бокал, который мужчины услужливо наполняли шампанским — снова и снова. — Я заметила странную закономерность — чем хуже относишься к кавалеру, тем болыце он в тебе заинтересован. — Она погрозила пальчиком Гракову: — Вас нельзя баловать!
— А мне это кажется неправильным, — возразила Венера. — Мужчине постоянно нужно говорить, какой он сильный и умный. Только тогда он оценит вас по достоинству.
— Браво! — крикнул Дюнин и ловко опрокинул под клюв рюмку водки.
— Вы плохо разбираетесь в мужской психологии, — немедленно возразила Лайма. — Если постоянно говорить мужчине, что он сильный и умный, он придет к выводу, что вы слабая и глупая. Вас-то он точно не оценит. По-настоящему мужчины ценят только личные бытовые удобства.
— Как вы нас! — укоризненно покачал головой Граков. В его глазах блеснуло странное выражение — азарт, может быть?
Лайма покраснела. На самом деле она вела спор только с Анисимовым и, высказываясь, старалась уколоть именно его. О других присутствующих тут же представителях сильного пола она как-то вообще не думала.
Ее противник стоял напротив подбоченясь и ухмылялся.
— Давайте поговорим о чем-нибудь… — начала было Леночка, которая, как заметила Лайма, постоянно следила за выражением лица собственного мужа. Стоило ему нахмуриться, как она мгновенно кидалась в бой, всеми силами стараясь изменить ситуацию. А когда на его птичьем лице появлялось удовлетворение, мгновенно успокаивалась. Лайма содрогалась от таких отношений, называя их «игрой в одни ворота».