Нездешний

Геммел Дэвид

— Сдавайтесь, — крикнул Сарваю вагрийский офицер. — Все кончено.

Сарвай оглядел своих бойцов — их осталось меньше двадцати.

— Кто-нибудь хочет сдаться?

— Этим-то подонкам? — откликнулся кто-то. Вагриец жестом послал своих людей вперед. Сарвай, пригнувшись под взмахом меча, вонзил свой клинок в пах противнику, выдернул меч и отразил удар другого. Копье поразило его в панцирь, меч ранил в лицо, и он упал, успев еще ударить снизу вверх и услышать крик врага. Но вагрийцы уже столпились вокруг Сарвая, коля его мечами в лицо.

"А боли почему-то нет”, —

подумал он, захлебываясь собственной кровью.

На стене замка Йонат, потерявший шлем и затупивший меч, беспомощно смотрел на катящуюся вверх лавину вагрийцев. Полоснув по горлу наскочившего на него врага, Йонат взял себе его саблю.

Лезвие было острым, и Йонат усмехнулся.

Дренаи медленно отступали по винтовой лестнице наверх. Слыша звуки битвы, Йонат понял: оборона прорвана, осаде конец. Гнев и горечь, скопившиеся за двадцать семь лет жизни, душили его. Никто его не слушал. С тех самых пор, как он ребенком молил сохранить жизнь отцу, никто не слушал его. И вот последнее унижение — он погибнет всего через пять дней после того, как его повысили. В случае победы он сделался бы героем и вошел бы в число самых молодых первых дунов Легиона. Лет через десять он мог бы стать генералом.

Теперь ничего этого не будет... никто даже не вспомнит о Нем. «Дрос-Пурдол? — скажут люди. — Там, кажется, когда-то было сражение?»

Дренаи образовали оборонительный клин в коридоре, но вагрийцы теперь наседали и сверху, и снизу. Карнак и Дундас с двумя десятками воинов присоединились к отряду Йоната.

— Жаль, что так вышло, старина, — сказал Карнак.

Йонат не успел ответить — враг прорвался слева, и Карнак бросился в сечу, орудуя топором. Дундас, как всегда, не отстававший от него ни на шаг, упал, пронзенный копьем в сердце, но Карнак оставался невредим. Йонат тоже рубил и колол вовсю, громко крича от ярости и отчаяния. Вражеский топор, грохнув о его панцирь, отскочил и зацепил голову. Йонат с неглубокой раной на виске упал и хотел встать, но на него рухнул убитый дренайский воин. Шум битвы заглох, и Йонат погрузился во тьму.

Дренаи падали один за другим. Наконец Карнак остался один. Он пятился, высоко подняв топор, а вагрийцы наступали на него, наставив мечи и прикрываясь щитами. Он тяжело дышал, кровь текла из многочисленных ран на руках и ногах.

— Взять живым! — скомандовал вагрийский офицер. — Приказ командующего.

Вагрийцы ринулись вперед — и топор опустился в последний раз. Град кулачных ударов обрушился на генерала. Он опустился на окровавленный пол. Сапоги пинали его по лицу, голова ударилась о стену. Карнак слабо взмахнул кулаком и затих.

На втором этаже те, что остались из Тридцати, закрылись в замковой библиотеке. В дверь ломились снаружи. Дардалион собрал священников вокруг себя. Все они, кроме него, были безоружны.

— Это конец, братья, — сказал он.

— Я не окажу им сопротивления, — отозвался Астила, — но хочу, чтобы ты знал: я не раскаиваюсь ни в едином своем поступке.

— Спасибо, друг. Юный Байна взял Дардалиона за руку.

— Я сожалею, что мы напустили крыс на простых солдат, но не стыжусь, что сражался с Черными

Братьями.

— Помолимся, друзья мои, ибо времени у нас мало.

Они опустились на колени посреди комнаты, разумы их объединились. Они не слышали, как рухнула дверь, но все почувствовали первый удар меча, пронзивший сердце Астилы. Свалилась с плеч голова Байны, и новые удары посыпались на беззащитные тела. Один из мечей вонзился в спину Дардалиона...

Каэм стоял на балконе своей резиденции, глядя на гибнущую крепость и едва сдерживая ликование.

Он уже обдумывал следующий ход своей кампании. Оставив в Пурдоле сильный гарнизон, он двинется к Скултикскому лесу и уничтожит Эгеля, а после повернет на юг, чтобы разбить лентрийское войско во главе с Железным Засовом.

Какая-то яркая вспышка привлекла его взгляд. Он посмотрел налево, на гряду низких лесистых холмов, преддверие Скултика. Там на великолепном вороном коне сидел воин, и его доспехи сверкали в полуденных лучах.

Бронзовые доспехи! Каэм зажмурился от их блеска и ощутил внезапную сухость во рту.

Воин вскинул руку, и холм словно ожил — тысячи всадников хлынули вниз, к Пурдолу. Времени, чтобы прикрыться с фланга, не оставалось, и Каэм в ужасе смотрел, как все новые и новые вражеские шеренги переваливают через холм.

Пять тысяч? Десять? Двадцать?

Они все шли и шли. Первые вагрийцы, заметившие приближение дренаев, застыли как завороженные. Опомнившись, они схватились за мечи, но наступающее войско смяло их.

Каэм понял, что все погибло. Численное преимущество не спасет их: враг вобьет клин в их ряды, расколов армию на части.

Бронзовый воин все так же стоял на холме, глядя на крепость. Каэм увидел, как он повернул голову к гавани, и внезапно похолодел, поняв, что всадник ищет его.

Вагриец попятился от окна, лихорадочно соображая, что теперь делать. Его корабли стоят в гавани — он еще может уплыть и возглавить свою южную армию. Он прекратит военные действия на зиму, а весной предпримет новое наступление.

Он обернулся... и увидел на пороге человека, высокого и худощавого, в черном плаще с капюшоном и маленьким черным арбалетом в руках.

Капюшон скрывал лицо, но Каэм и без того знал, кто перед ним.

— Не убивай меня, — взмолился он. — Не надо! — И попятился к балкону, на яркий солнечный свет.

Человек двинулся за ним.

Каэм взобрался на перила и прыгнул вниз с тридцатифутовой высоты. Ноги его переломились от удара о камень, оголовок бедренной кости вонзился в живот. Он упал на спину и увидел, что на балконе никого нет.

Он умер в мучениях.

Человек в плаще с капюшоном спустился в гавань и влез по веревочному трапу на маленький баркас. Подул ветер, суденышко снялось с якоря и вышло из гавани.

В замке вагрийцы волокли Карнака по залитым кровью коридорам. Его единственный глаз опух, разбитые губы кровоточили. Его снесли вниз по лестнице и протащили через заваленный трупами зал. Генерал попытался встать на ноги, но вывихнутая левая лодыжка не держала его.

Выйдя наружу, вагрийцы вдруг замерли, удивленно хлопая глазами.