Нездешний
Шрифт:
Над головой прокатился гром, ливень обрушился на камни с новой силой. Сарвай пожалел, что у него нет дождевика из промасленной кожи, — но даже он не спас бы в такую бурю. Рядом безмятежно спали Йонат и Ванек, ничего не ведая о разбушевавшейся непогоде. Они даже порадовались бы грозе — хоть какая-то передышка защитникам, вконец измотанным ночными атаками.
Молния прорезала небо, озарив замок, торчащий среди серых гранитных гор, как сломанный зуб. Сарвай встал и потянулся. В заливе плясали и раскачивались
Сарвай был в этом не столь уверен. За последние две недели защитники потеряли около тысячи человек, и примерно столько же вышло из строя вследствие тяжких ран. Ветер то и дело доносил из лазарета крики страждущих.
Храброму кавалеристу Элбану из-за гангрены отняли ногу, и во время операции он умер. Сидрика, первого в полку шутника, стрела поразила в горло. В памяти Сарвая мелькали имена, лица и обрывки видений. Геллан еще жив, но очень устал. Он сильно поседел, впалые глаза обведены красными кругами. Только Карнаку все нипочем. Сбросил, правда, немного жира, но его размеры по-прежнему внушают трепет. Накануне, во время передышки, он явился на участок Сарвая.
— Еще на денек ближе к победе, — сказал он. Из-за широкой ухмылки его лицо в предвечернем свете казалось совсем мальчишеским.
— Надеюсь, — ответил Сарвай, обтирая меч от крови и вкладывая в ножны. — А вы похудели, генерал.
— Открою тебе секрет: худой такого нипочем бы не выдержал. Мой отец был толще меня вдвое, а дожил до девяноста с лишним.
— Здорово. Мне до двадцати пяти бы дожить.
— Им нас не одолеть — кишка тонка.
Сарвай не стал спорить с командиром, и Карнак прошел дальше, к Геллану.
Гром, на слух Сарвая, откатывался к востоку. Перешагивая через спящих солдат, Сарвай дошел до башни и поднялся по винтовой лестнице. На ступеньках тоже спали — там хотя бы было сухо. Он наступил кому-то на ногу, но солдат только заворчал и не проснулся.
На верхушке башни сидел, глядя на залив, Геллан. Дождь теперь едва моросил, словно какой-то злобный бог вспомнил, что до рассвета всего лишь час, а вагрийцам для штурма нужна хорошая погода.
— Вы что, совсем никогда не спите? — спросил Сарвай.
— Как-то не испытываю в этом нужды, — улыбнулся Геллан. — Подремлю немного, и мне довольно.
— Карнак говорит, что победа близка.
— Вот и славно. Пойду укладывать вещи. Сарвай присел рядом с Гелланом.
— Кажется, будто мы здесь уже целую вечность, — а то, что было раньше, вспоминается, как сон.
— Мне это чувство знакомо.
— На меня сегодня наскочили двое, так я убил их, думая при этом о прошлогоднем бале в Дренане. Тело
— Не отпускай его слишком далеко, дружище. Бессмертных среди нас нет.
Настало молчание, и Геллан задремал, прислонившись головой к камню. Немного погодя Сарвай сказал:
— Вот было бы здорово проснуться сейчас в Дренане.
— И оставить дурной сон позади?
— Да... Сидрик погиб вчера.
— Я не слышал — Стрела попала ему в горло.
— Быстро, значит, умер?
— Да. Надеюсь, что и я уйду быстро.
— Попробуй только — и жалованья тебе больше не видать.
— Жалованье? Что-то припоминаю. Мы, кажется, получали это регулярно, когда мир еще был в здравом уме?
— Представь только, сколько ты огребешь, когда все это кончится!
— Кончится? — повторил Сарвай. Вспышка его веселья прошла столь же быстро, как гроза. — Это никогда не кончится. Даже если мы победим, мы на этом не остановимся. Мы погоним вагрийцев домой и устроим у них резню, чтобы впредь неповадно было.
— Ты хотел бы этого?
— Сейчас — да, а завтра — кто знает? К чему все это? Узнать бы, как там дела у Эгеля.
— Дардалион говорит, что он намерен совершить прорыв где-то через месяц. Лентрийцы между тем одержали победу и вступили на дренайскую землю. Помнишь старого Железного Засова?
— Того старика на пиру? У него еще зубов не было, и он ел только суп да мягкий хлеб?
— Да, его. Теперь он командует лентрийской армией.
— Не могу в это поверить. Тогда мы смеялись над ним.
— Смех смехом, а вагрийцев он погнал.
— Солоно им, поди, приходится. Они не привыкли к поражениям.
— В этом их слабость. Человеку или армии полезно иногда терпеть неудачу. Это все равно что закалять сталь в огне — если не даст трещины, то станет еще крепче.
— Карнак тоже ни разу не проигрывал.
— Я знаю.
— Значит, ваша доктрина подходит и к нему?
— Вечно ты с каким-нибудь подвохом. Отчего же? И к нему подходит. Когда Карнак говорит о неминуемой победе, он сам этому искренне верит.
— А вы?
— Ты мне друг, Сарвай, и я не стану говорить с тобой как командир. У нас есть вероятность, не более.
— Это я и сам знаю. Вы мне вот что скажите: победим мы, по-вашему, или нет?
— Почему ты думаешь, что из меня пророк лучше, чем из Карнака?
— Вам я доверяю.
— Я ценю это, но на твой вопрос ответить не могу.
— Думается мне, вы уже ответили.
В замке Карнак, выведенный из терпения приставаниями лекаря Эвриса, грохнул кулаком по столу.
— Я не позволю переносить раненых в замок! Как мне еще растолковать это тебе, Эврис? Ты что, слов не понимаешь?