Незаконченное дело

Шилд Кэт

Как могут два человека одновременно быть так похожи и так непохожи?

Макс вспомнил о прошлом разладе в жизни его родителей и, прежде чем осознал свои намерения, повернул автомобиль в сторону пригорода. Он заранее позвонил, чтобы убедиться, что дома кто-то есть. Мать встретила его у входа.

— Отец играет в гольф, — сказала она, беря Макса под руку и проводя в дом. — Он играет гораздо чаще с тех пор, как стал работать неполный день. Я никогда не видела его таким умиротворенным. Он вернется через час или около того, если ты готов подождать.

— Я

пришел не из-за бизнеса. Мне нужно поговорить с тобой.

— Со мной? — Она удивленно вгляделась в его лицо. — Случилось что-то серьезное? Ты не болен? Ты выглядишь очень бледным. Ты хорошо спишь?

— Дело не во мне. — Макс погладил ее по руке, чтобы успокоить. — Речь пойдет об отце и его связи.

Макс почувствовал, как мать напряглась, и упрекнул себя за неумение подобрать нужные слова.

— Если тебе слишком неприятно об этом говорить, я не буду настаивать, — сказал он.

— Нет, — выдохнула она. — Все в порядке. Спустя двадцать лет я должна относиться к этому спокойнее, правда?

— Если не можешь, так и скажи.

Она не произнесла ни слова, пока они не вошли в кухню и она не усадила Макса на табурет за барной стойкой. В доме, где прошло его детство, кухня была отделена от остальных помещений. Пока домработница готовила еду, Макс и Себастьян таскали с кухни все вкусненькое. В доме, где жили сейчас родители, кухня представляла собой огромный зал с мягкими диванами и большим телевизором с плоским экраном. Застекленная терраса была преобразована в столовую на восемь человек; в углу находился стол для завтрака, за которым могли расположиться четверо.

Хотя в доме была столовая для торжественных случаев, чаще всего еду подавали в маленькой столовой. Именно здесь семья собиралась, чтобы отпраздновать дни рождения или вместе поужинать.

Мать достала из холодильника сыр чеддер, паштет и маслины, а из кладовки — два вида крекеров. Она протянула Максу бокал с искрящимся шардоне, тарелку и салфетку. Он улыбнулся.

— Что смешного? — спросила Сьюзен, протягивая ему крекер, намазанный паштетом.

— Я вовремя приехал.

— Сейчас около пяти часов. Пора перекусить. — Она махнула на него рукой, потягивая вино. — Я приготовила паштет по новому рецепту и хочу знать твое мнение. Что именно ты хочешь узнать об отношениях твоего отца и Мариссы?

Она так легко произнесла имя матери Натана, словно называла его тысячи раз.

— На самом деле меня не интересуют подробности их отношений. Я хотел бы знать, почему ты простила отца после того, как он с тобой поступил. — Макс отправил крекер в рот. — Вернее, я должен спросить, как тебе удалось его простить.

— Я его люблю.

— Это все? — Макс не смог скрыть разочарования. Он хотел услышать конкретный, пошаговый план, которым мог воспользоваться, чтобы наладить отношения с Рейчел. — Ты хорошенько подумала и решила сохранить семью или простила отца потому, что он обещал никогда не делать ничего подобного?

Мать покачала головой:

— Нет. Я простила твоего отца исключительно по эгоистическим причинам. Я не хочу без него жить.

— Даже

зная о том, что он тебе изменил? — Макс искренне недоумевал. — Он гарантировал, что этого не повторится?

— Нет. — Его мать подняла голову. — Я просто ему поверила.

— И все? — Макс опешил. Столь сложная задачка так просто решается? — После всего, что случилось, ты не потребовала гарантий?

— Каких гарантий я, по-твоему, должна была потребовать? Чтобы он поклялся вечно меня любить?

Чтобы пообещал быть со мной, пока смерть не разлучит нас? Сколько людей исполняют брачные обеты? При вступлении в брак следует клясться «мы будем жить долго и счастливо, пока у нас сохранится желание оставаться вместе».

От прагматизма матери Макс лишился дара речи.

— Но вы с отцом на недавнем юбилее вновь давали друг другу обеты. Зачем ты это сделала, если в них не веришь?

— Разве я говорю, что не верю в них? Я очень серьезно отношусь к обещаниям, которые даю твоему отцу. — Она протянула Максу кусочек сыра. — Кстати, именно он предложил снова поклясться друг другу в любви и верности. Нам обоим пришлось приложить немало усилий, чтобы наши отношения стали такими, как сейчас. Но я могу с уверенностью сказать, что твой отец и я любим друг друга и преданы друг другу больше, чем в день свадьбы.

Макс жевал крекер и думал над словами матери.

Он любит Рейчел. Нет смысла это отрицать. Ее упрямое нежелание принимать чью-либо помощь стало для него удобной отговоркой, чтобы скрыть правду от самого себя. Сколько бы тайн ни хранила от него Рейчел, она не была лживым и плохим человеком. Она просто не хочет никому доверять. Разве можно винить ее в этом после того, что она пережила? Макс одно время тоже никому не доверял.

— Ты думаешь о женщине, которую приводил на вечеринку? — спросила его мать, нарушая молчание. — Она мне очень понравилась. — Сьюзен усмехнулась. — Я убеждена, что ты к ней неравнодушен. Вы слишком рано ушли с вечеринки.

Макс почувствовал себя как подросток, застигнутый на заднем сиденье автомобиля с полуголой девицей:

— Мы встречаемся несколько недель.

— И она тебе дорога.

— Да.

— Но вы не доверяете друг другу?

— Мы познакомились пять лет назад. Она тогда была замужем, но я узнал об этом только после того, как мы… — Он умолк, осторожно подбирая слова.

Его мать теребила пальцами бриллиантовый браслет.

— Провели некоторое время в постели? — Когда Макс посмотрел на нее с тревогой, она усмехнулась. — О, видел бы ты сейчас свое лицо.

Он продолжил:

— Я очень разозлился, когда обо всем узнал. После истории с отцом я никогда не связался бы с замужней женщиной.

Максу показалось, что он лжет самому себе. Вспыхнувшая между ним и Рейчел страсть была всепоглощающей. Бросил бы он ее, если бы она сразу сказала, что несчастлива в браке?

— Насколько я понимаю, теперь она разведена.

— Уже четыре года. Когда мы встретились, она не сказала мне, что замужем. Я узнал об этом, когда приехал муж и отвез ее домой.