Нейропсихоz
Шрифт:
Я мельком выглянул — и, правда, двери распахнулись. Яркий свет, пустая кабина.
Идеальный выход.
— Это прямой путь наверх. Сложи оружие. Я отключу синтов. Уйдёте. Это последняя сделка, Максим.
Машина, которая отлично просчитывает риски, снова торгуется. Значит это точно ее единственный шанс на выживание.
— Последний заказ в твоей жизни. И ты — свободен. Вы оба — свободны.
Последний заказ. Как это может быть двусмысленно.
Меня вдруг переклинило.
Каждый раз, когда мне давали новый заказ, я соглашался. Каждый раз, когда я мог уйти — я оставался.
А потом все шло не по плану. Я постоянно ругал себя, заказчиков и обстоятельства, что все идет не так как планировалось. Но на самом деле… я сам выбирал свой путь, потому что не мог остановится.
Борин. Почему-то я сразу вспомнил его.
В своих слезных мольбах, которые я совершенно не слушал, давал мне шанс исчезнуть, раствориться, выйти из игры живым. Тогда я мог всё изменить.
Ведь его убийство не входило в первоначальные условия. Заказчик нарушил договор и переобулся на ходу. Я имел полное право не выполнять новые условия. Я мог найти компромиссы. Мне всего лишь нужно было послушать что мне говорил Пашка и отпустить этого пацана. И ничего бы не было. Заказчик бы думал, что дело сделано, пацан остался бы жив, Радаев не захотел бы мне отомстить, и я бы спокойно вышел из игры. Ведь хотел же, черт возьми!
Но я сам сказал «нет».
Потому что на самом деле хотел, чтобы «карнавал» продолжался.
Потому что считал себя потерянным. Сгоревшим.
Поэтому я не боялся смерти. Я буквально жаждал ее.
Дергал судьбу за яйца в надежде, что этот заказ и правда будет «последним», хоть и не хотел признавать это.
Но именно сейчас я понял — я не хочу умирать. Я, который сотни раз думал, что всё кончено, который считал себя давно сожжённым, вдруг отчаянно захотел жить. Не потому, что я верил в светлое будущее не потому, что был нужен, а просто… потому что я впервые за долгое время почувствовал, что могу сделать правильный выбор.
Я отсоединил магазин и положил автомат на пол.
— Хорошо, — одобрительно сказал голос в голове, — а теперь бери Ярату и садитесь в лифт.
Я направился к своей девушке.
— Макс, что ты делаешь? — выкинула она.
Я молча подошел ближе. Сел на колено.
Она посмотрела на меня, широко распахнув глаза.
— Инара права. У меня нет шансов отключить последний узел живым.
— Мы… уходим? — удивленно спросила она.
Я положил ей в руку свой магазин и еще один запасной.
— Это единственный шанс… — произнес я и сгруппировался, посмотрев в сторону лифта. — Единственный шанс убить эту суку! Прикрывай меня!
В её взгляде вспыхнул настоящий ужас. Ужас потери.
— Не смей, Макс!
Но я уже не слушал.
Я рванул к последнему узлу.
— Мельник, сука! — прокричала она, быстро вставила мой магазин и открыла огонь по синтам.
Мой ход дал мне небольшую фору. Совсем чуть-чуть. Но как только Инара поняла, что ее развели, синты тут же обрушили на меня шквал пуль.
Первая — в плечо. Я шатнулся, но не остановился.
Вторая — в бедро. Я споткнулся, но продолжил путь.
Третья — в легкое. Мир пронзила адская боль.
Четвертая —
Пятая, шестая, восьмая…
Имплант кричал о критическом повреждении организма. Удивительно что они до сих пор не попали мне в голову.
Я уже был рядом.
Шаг… ещё шаг…
Я добрался до центра.
Я рухнул на колени, ощущая, как тело отказывается повиноваться. Всё плыло перед глазами. Кровь заливала ладонь, но пальцы всё ещё сжимали флешку.
Затем я свалился мордой в пол, ощущая как моя спина дрожит от влетающих в нее пуль.
Разъем был прямо передо мной. Под небольшой крышкой.
Последним усилием я отковырнул стальную защиту вогнал флешку.
Мгновение, короткая электрическая вспышка — и всё затихло.
Все синты разом рухнули на пол, как марионетки, которым оборвали нити. Куски металла глухо звякнули о бетон, а в атриуме наступила мёртвая тишина.
Я закашлялся. Дышать было невозможно. Легкие больше походили на дырявый мешок с кровью.
Где-то рядом раздался крик.
Яра.
Она бросилась ко мне, её руки крепко схватили меня за плечи, пытаясь удержать в этом мире.
— Макс! Всё… всё кончено! Держись!
Я попытался улыбнуться, но губы едва шевельнулись.
— Нет… я… не могу…
Она сдавила меня сильнее:
— Я вытащу тебя, слышишь? Не смей умирать!
Я покачал головой.
— Я устал, Яра…
— Но я же… я… люблю тебя.
В её глазах блеснули слёзы, но она быстро смахнула их тыльной стороной ладони, будто отказывалась признавать, что это конец. Я с трудом поднял руку, коснулся её лица, оставляя на коже тёплый след своей крови. Она судорожно выдохнула, прижимаясь к моей ладони щекой, как будто этот жест мог меня удержать.
— Я тебя тоже. — прошептал я, и мне вдруг стало легко.
Хотя бы на этот раз я был честным.
Хотя бы в этот раз сделал что-то стоящее.
Яра что-то ответила, но её голос растворился, как и всё вокруг. Вселенная погружалась в темноту, звуки растекались по воздуху, становясь глухими.
И я позволил город отпустить меня — хотя бы раз по собственной воле.
Глава 20 - Год спустя...
«…Сегодня исполняется ровно год с тех событий, что потрясли всю Республику. Массовый сбой искусственного интеллекта, управлявшего комплексом “Иннориум”, привёл к самому крупному в истории Камал-Сити корпоративному конфликту между двух сильнейших корпораций…»
На экране монитора мелькают кадры: логотип «ИнноКорп», архивные записи полуразрушенной башни «Корсар-Плаза», репортажи с пресс-конференций.
«…По словам официальных представителей, «Иннориум Корпорейшен» полностью восстановила работу. Все данные, обработанные сбойным ИИ, уничтожены, а сам искусственный интеллект — отключён. Экс-глава компании Адам Ли ушёл в отставку. Временно исполняющим обязанности назначен…»
Я сижу за стойкой маленького бара и вполуха слушаю новости.
На экране появляется новый управляющий директор — Ильнар Давыдов. В дорогом костюме, с тщательно выверенной речью, он торжественно открывает церемонию памяти жертвам прошлогоднего сбоя.