Нейропсихоz
Шрифт:
Да уж. А ведь она больше не была той напуганной девушкой, которой я её нашёл. Яра выросла, построила, по сути, репутацию, пусть и несколько… своеобразную. При этом стала сильнее, жёстче, но всё равно оставалась мне бесконечно благодарной за то спасение.
А я ни разу не пожалел, что сделал это.
Чёрт, да несмотря на то, что мы взаимно отказались от развития любых отношений, кроме дружеских, понимая, что наша профессия — не лучший выбор для подобного, Яра была единственным человечком в моей жизни, благодаря которому
Причесался, выдавил полтюбика пасты в рот, чтобы хоть немного сбить привкус кошачьей мочи после вчерашнего, закинул куртку и покинул квартиру.
Спустился на минус первый уровень паркинга.
Миновал ряды дорогих внедорожников и спорткаров моих соседей и зацепился взглядом за ярко-оранжевый Harley-Davidson LiveWire.
Моя гордость. Настоящий раритет, за который я отвалил целую кучу бабла. Ещё бы — первая электрическая модель «харли», которая чудом спасла умирающую компанию.
Как только я выскочил на дорогу, то сразу оказался в гуще событий. Днём Камал-Сити выглядел совершенно иначе: тротуары забиты людьми, в небе с ударным грохотом проносятся аэрокары, а тачки плотно заполняли дороги, выстраиваясь в хаотичные ряды. Я маневрировал в потоке, как нож сквозь масло.
Хорошо, что я решил поехать именно на байке.
На широких проспектах района Новый Камал, окружённых высокотехнологичными небоскрёбами из стекла и металла, движение напоминало реку, что вот-вот выйдет из берегов.
Путь к Сектору-8 был как путешествие во времени. Пересекая границу между районами, я словно оставлял за спиной стерильность и искусственный блеск будущего, который тут же сменялся дряхлым прошлым.
Не Авиастрой, конечно, но Сектор-8 всё равно погружал в хаос: больше жизни, меньше порядка.
Бессмертные «хрущёвки» вокруг главной улицы, некоторым из которых уже более ста лет. Проспект, видевший ремонт тогда, когда строили эти «хрущёвки». Но стоит с него свернуть — всё становится ещё хуже…
Здесь чувствовалась усталость города. Продавцы у обшарпанных ларьков грели руки над химическими горелками, уличные дети жевали синтетические леденцы, окрашенные в ядовито-розовый. Рядом лежал синт — изношенный, с наполовину облезлой оболочкой и трещиной на лбу, он всё ещё повторял рекламные фразы с перебоями:
«КА… МАЛ-СИТИ — Го… род возможностей…».
В воздухе пахло пылью, маслом и чем-то кислым — вероятно, очередной точкой по продаже псевдо-шаурмы из переработанного соевого субстрата. Здесь никто не жаловался. Здесь все просто пытались дожить до следующего дня. Когда я достиг нужной улицы, я сбросил скорость, чувствуя, как моя адреналиновая лихорадка сменяется спокойствием.
Остановился прямо у главного входа, заглушил двигатель и немного отдышался. Та ещё поездочка, но почему-то мне понравилось.
Повесил шлем и вошёл в кафе.
«Тень»
В помещении звучала мягкая, почти убаюкивающая музыка, на столах мерцали тонкие свечи, а в воздухе витал нежный запах кофе и ванили, от которого становилось по-домашнему уютно.
Яра сидела у дальнего столика, чуть повернувшись к окну. В свете, пробивающемся сквозь жалюзи, её профиль выглядел острым и чётким, словно выточенным скульптором.
Подойдя ближе, я на мгновение задержался, чтобы получше рассмотреть.
Светлые, слегка растрёпанные волосы, идеально гладкая синтетическая кожа, нарушаемая лишь стыками лицевых имплантов. Открытый чёрный топ подчёркивал изящность ключиц и шеи, а также выставлял на показ изящную механическую руку, в которой сейчас дымилась сигарета. Я знал, что для неё эта внешняя безупречность — своего рода броня. Пока она так выглядит, никто не сможет причинить ей боль, если только сама этого не допустит.
Яра подняла взгляд, и в её глазах проскользнуло что-то между издёвкой и тёплой насмешкой.
— Ты успел раньше назначенного времени, — произнесла она, выпуская струйку дыма.
Я сел напротив.
— Хотела сюрприз? Пожалуйста.
Она слегка приподняла бровь и, не говоря ни слова, протянула мне меню.
— Чай? Или снова будешь налегать на свой любимый бурбон?
Я скользнул взглядом по потёртой книжечке, но отложил её в сторону.
— Обойдусь чаем. Хоть в первую половину дня останусь спокойным. Скучный я сегодня.
— Сегодня? Ты всегда был немного скучноват.
Яра улыбнулась, поднеся сигарету к губам с отточенной грацией профессиональной обольстительницы. Мне всегда нравилась эта игра.
— Зато ты всегда полна энергии, детка.
Она слегка прищурилась, будто решая, съязвить ли ещё в ответ. Но всего лишь поманила официанта. Тот подошёл, принял заказ: мне — чай, ей — ещё один кофе, и удалился. Едва мы остались в относительном уединении, она заговорила снова:
— Решила вытащить тебя немного развеяться.
— Странные у тебя заботы, — хмыкнул я. — Обычно ты предпочитаешь держать дистанцию.
— Люди меняются, Макс. Правда, одни медленнее других... — в её голосе прозвучала лёгкая насмешка.
Яра затянулась и аккуратно стряхнула пепел в пустой стаканчик. В её манере было что-то, способное вытащить меня из моего вечного цинизма. Что-то высокое, светское и по-настоящему искушающее.
Чуть подался вперёд:
— Ладно… Ты хотела со мной что-то обсудить?
Серьёзность в её взгляде стала более явной. Яра отложила чашку и всмотрелась в меня.