Нейронная одержимость
Шрифт:
Фёдор решительно берёт старт и я вынужден идти рядом, осматривая высокие (метров так пять) сводчатые потолки и коридоры, больше похожие на тоннели. Благо, что контрфорсы не очень-то и широкие — так что мы быстро выходим к площади, объединяющей лифты, лестницы и небольшой базарчик. Этакий лобби-холл. Может, тут говорят «опочивальня для лифтов», хех?
— Какие у тебя планы дальше? — осведомляюсь у брата с намерением срулить куда подальше.
— Нужно навестить одного знакомого на самой верхушке шпиля.
— Что ж, тогда удачи…
— Не так быстро, м о лодец. Ты мне нужен.
— Сомневаюсь,
— Зря. Мне нужно встретиться со Степаном.
Поговорить о текущей ситуации на Левом берегу, а заодно — извиниться за своего непутевого братца.
Степан. А, ну да. Владыка улья. Действительно. Пожалуй, именно перед ним нужно представать как я — с коробкой патронов и наглой улыбочкой. Впрочем, Фёдор думает иначе. Он описывает, как и почему мне стоит познакомиться с владыкой скоморохов, какие базовые обряды следует соблюдать и прочую придворную шелуху. Я же чувствую смутное беспокойство, и лишь ненавязчиво осмотревшись (под предлогом ворчания на слишком близко прошедших) замечаю парочку шпиков.
— Как ты думаешь, кто это: местные, или Каллиники? — азартно прячет улыбку в бороду Фёдор.
— Если честно, не хочется больше общаться ни с теми ни с теми.
— На следующем уровне есть служебная лестница. Пройдём по ней? У меня есть код доступа.
— А у них, думаешь, нету?
— Чёрт…
— Я сделаю. Поверь беглецу, знающему толк в уклонении, — ухмыляюсь я и лезу в раздел невм.
— Адриан, может — не стоит?
Я не слушаю и черчу одну из привычных для Адриана невм. Пустячный знак, вносящий помехи в нейролинки не должен сильно забивать память, но… меня сильно мутит, и я ощущаю, как пот и ещё что-то льётся по щекам и дальше, вниз. Опираюсь на ближайшую статую и проверяю лицо. В глазах темнеет, но я вижу кровь на моих ладонях. Фёдор садится прямо передо мной и вручает платок, словно мне нужно было перевязать рану. Говорила же мне Ира, что большое количество невм меня убъёт. Но нет, продолжаю и продолжаю испытывать судьбу. Вот надо оно было? Судя по виду братца, он задаёт себе тот же вопрос.
— Тааак, — ставит меня в вертикальное положение Фёдор. — Это было так необходимо? Скинул бы невму мне в нейролинк, я бы её и отрисовал.
— Времени… не было.
— Не было, верю. Отставить подъём. Спустимся чуть ниже. Тут есть проверенный человечек, он почистит тебе память.
«Проверенный человечек» оказывается мнемодоктором. Я едва успеваю надеть браслет, прежде чем понимаю, что скоро начнут препарировать память. Доктор от Иры, пожалуй, отличался лишь чистым халатом да большим количеством подключаемых проводов. И его лавка, как и помещения предыдущих специалистов, количеством железа, защитных глифов и невм скорее напоминала колдуна, чем врача. Он поочерёдно отключил все невмы, влил в вены какую-то голубоватую жижу и включил на архаичном терминале проверку целостности имплантов. Байку про осложнённый выход из Эгрегора он съел, как манную кашу с пудом соли. Понял, но не принял.
— В целом всё не так уж плохо. Особенно с учётом анамнеза. Нейронная сеть в порядке, как искусственная, так и органическая. «Ракушка» полностью функциональна. В ней были остатки каких-то бесов — их я удалил. Память (я о человеческой, а не кибернетической) постепенно вернётся, если вы не будете нагружать себя новыми… — он косится на моё ухо, — событиями.
— На замену времени нет. Только минимальная профилактика.
— Все вы так, шпилевики… только профилактика, только пару таблеточек… а потом киберодержимыми становятся и льют реки крови, пока их не удаётся отключить.
— Я аккуратен в Пургатории.
— А кто говорит о ней? Молодой человек, пятнадцать невм — слишком много для вашей памяти. Раздражительность и даже кровь — чушь, шелуха, но каждый начерченный знак ослабляет вашу защиту для информационных сущностей. Вы понимаете, что дело могло дойти до самой настоящей одержимости, если в вас вселится блуждающий демон?
— Их не так много.
— Больше, чем тебе кажется, — подаёт голос Фёдор, сумрачно наблюдая за нашей перепалкой. — Техноколдовство нижних уровней постоянно слабеет, а церковники могут успеть не везде. Ты не успеешь вякнуть, а твою нейру будет контролировать существо, помнящее ещё святых отцов.
— Пока вякаю.
— Это пока. Если честно, я удивляюсь, как бесы ваших имплантов ещё не вышли из-под контроля!
После короткого препирательства мне делают что-то вроде дефрагментации головы. Удивительно, но к концу процедуры раздражение уходит, словно его и не было. Видимо, сбои в системе действительно могут влиять на настроение. Нужно будет извиниться перед Ириной — когда смогу её найти, естественно. Отсоединившись от аппаратов дока, я сразу же черчу агисхъяльм сразу под двумя взглядами. Недовольным — доктора. И заинтересованным — от родного брата. Готов поставить денарий против обломка оперативной памяти — он до сих пор пытается разгадать смысл странной невмы, защищающей от лазеров.
— Кто знает, может блуждающий демон уже вселился, — вздыхает Ада. — Дорогой, ты предупреждай иногда, когда собираешься надевать эту безделушку, хорошо? Он причиняет мне некоторый… дискомфорт, как ты бы сказал.
Мы выходим от доктора.
— Было мудро с твоей стороны надеть браслет.
— Он был на мне в драках и перестрелках, считаю — приносит хорошую удачу.
— Ещё бы. Докторишка не понял, но это — весьма мощная реликвия времён Очищения. Дай угадаю, снял с Каллиника?
— Бинго.
— Что?
— Жаргон, не обращай внимания. Да, с него самого.
— Старайся не палиться им. Хватит и того антикварного меча. Кстати, я бы не отказался на него взглянуть.
— После приёма дам посмотреть. Но не поносить. У него скверный характер.
— Энграммный?
— Угу. Случайно попался в стопах улья.
— Как и всегда. Адриан копается в мусорной куче, на которую истинный Комнин даже взгляд не кинет. Но кому достаются реликвии Старого мира? Естественно… у Кости глаза на лоб полезут, когда узнает о твоих делах. Странные невмы, странные реликвии и орава Уаров.
— Как там наши в целом? Я не слежу за новостями, да и последние события не особенно помогают.
— Константин как обычно. На нём фактически висит управление всеми шпилями и стопами между них. Плюс внешняя политика. С одним ханом замириться, на другого в поход пойти. Какие земли в оборот пустить, какие запретными оставить. Опять же, нужно поддерживать Порайск в мире и творить задел для будущих поколений.
— Ничего простого. Как обычно.
— Угу. Вот только раньше Михаил не высовывал голову из своего саркофага.