Нейромант
Шрифт:
Грубые стальные стены, заляпанные эпоксидной смолой, крепившей во время оно какую-то обшивку. Мимо проехала на колесах-дутиках тележка с двумя рабочими, Молли вжалась в стену, присела на корточки и выставила перед собой игольник; ее костюм стал серо-стальным. Худощавые, наголо обритые негры в оранжевых комбинезонах. Один из них негромко напевал на незнакомом Кейсу языке, мелодия звучала непривычно и навязчиво.
Молли все дальше углублялась в лабиринт переходов; Кейсу вспомнилось сочинение 3-Джейн, которое читала голова. Бредовое, абсолютно бредовое сооружение; бред, насмерть вросший в смолобетон, намешанный из эпоксидки и в пыль перетертых лунных пород, бред, пропитавший стальные конструкции и бесчисленные –
Кейс подумал о ядовитых капсулах. Старик Эшпул тоже мертв, получил от Молли стрелку, так и не дождавшись, пока подействует сверхдоза бог весть какой дряни. Вот это – действительно странная и загадочная смерть, смерть свихнувшегося короля. Намереваясь уйти из жизни, Эшпул убил и свою так называемую «дочь» – марионетку с лицом 3-Джейн. До сегодняшнего дня, до этих вот опосредованных через Молли и ее органы чувств блужданий по «Блуждающему огоньку», Кейс никогда не воспринимал людей такого, как у Эшпула, могущества как людей.
Власть в мире Кейса была сугубо корпоративной. Дзайбацу, транснациональные корпорации, определившие ход человеческой истории, взломали старые барьеры. Рассматриваемые как некие организмы, они достигли своего рода бессмертия. Убей хоть десяток ключевых фигур из руководства – дзайбацу ты не убьешь, ибо есть другие, только и ждущие возможности продвинуться по служебной лестнице, занять освободившиеся места, подобраться к обширным банкам корпоративной памяти. Но компания Тессье-Эшпулов была совсем иной, что особенно ярко проявилось в смерти ее основателя. Тессье-Эшпулы – это клан, своего рода атавизм. Кейс вспомнил комнату старика, весь этот мусор, домашнюю, вполне человеческую грязь, затертые бумажные конверты старых пластинок… Одна нога босиком, другая – в бархатном шлепанце.
«Браун» дернул за капюшон, и Молли повернула налево, в очередной сводчатый коридор.
Уинтермьют и гнездо. Отвратительное зрелище вылупляющихся ос. Но ведь если искать человеческий аналог этого биологического пулемета, то вспомнятся скорее дзайбацу или якудза – ульи с кибернетической памятью, огромные единые организмы с закодированной в кремнии ДНК. Если «Блуждающий огонек» является выражением корпоративного лица компании «Тессье-Эшпул», то она такая же свихнутая, как и ее создатель. Тот же запутанный клубок страхов, то же непонятное чувство бесцельности.
Кейс всегда считал само собой разумеющимся, что настоящие заправилы любой конкретной отрасли больше чем люди, но одновременно и меньше. Он видел это в тех, кто искалечил его в Мемфисе, он наблюдал, как нечто подобное пытался изобразить Уэйдж, и это позволило принять бесцветность и бесчувственность Армитиджа. Кейс всегда представлял себе данный факт как постепенное и добровольное уподобление машине, системе, материнскому организму. В этом заключался также корень нарочитой уличной крутизны, понимающе-снисходительной позы, которая подразумевает связи, невидимые нити, ведущие наверх, к скрытым влиятельным сферам.
Но что же происходит в коридорах виллы «Блуждающий огонек» теперь?
Обивка стен ободрана, обнажив сталь и бетон.
– Интересно, где сейчас наш Питер, а? Прямо не терпится посмотреть на мальчика, – пробормотала Молли. – И Армитидж. Где он, Кейс?
– Умер, – ответил Кейс, хотя и знал, что девушка его не слышит. – Он умер.
И вернулся в киберпространство.
Китайская программа сблизилась со льдом цели, и радужные тона постепенно заменились зеленью прямоугольника, представляющего ядро системы. Изумрудные арки, перекинутые через бесцветную пустоту.
– Ну как там, Дикси?
– Прекрасно. Даже слишком. Потрясающая вещь… Иметь бы мне эту штуку тогда, в Сингапуре. В тот раз я наколол почтенный «Новоазиатский банк» процента на два их активов. Да ладно, все это старая история. А этот вот малыш берет на себя всю тяжелую работу. Поневоле задумаешься, на что будет похожа новая война.
– Появись такая хреновина на прилавках, мы с тобой останемся без работы, – заметил Кейс.
– Ишь размечтался. Вот посмотрим еще, как ты поведешь ее наверх, через черный лед.
– Посмотрим, куда уж тут денешься.
На дальнем конце одной из изумрудных арок появилось нечто маленькое и явно негеометрическое.
– Дикси.
– Да. Вижу. Даже и не знаю, верить своим глазам или нет.
Коричневое пятнышко, тусклая мошка на зеленой стене тессье-эшпуловского ядра. Пятнышко начало расти, двинулось по воздвигнутому «Куаном» мосту. Вскоре выяснилось, что это крошечная человеческая фигурка; по мере ее приближения зеленая часть арки увеличивалась – можно было подумать, что потрепанные черные ботинки наводят ужас на радужную пелену вирусной программы, с такой готовностью откатывалась она назад.
– Вот уж точно, начальник, – сказал Флэтлайн, когда в нескольких метрах от них остановилась низенькая плюгавая фигура Финна, – в жизни не видел такой смешной картины.
Однако жуткого псевдосмеха за фразой не последовало.
– А я и сам первый раз так делаю, – ухмыльнулся Финн, не вынимая рук из карманов потрепанной куртки.
– Ты убил Армитиджа, – сказал Кейс.
– Корто. Да. Армитидж был уже с концами. Пришлось. Знаю-знаю, тебе нужен фермент. О’кей, никаких проблем. Начнем с того, что это я снабдил Армитиджа этой хренью. Точнее – сказал ему, что нужно использовать. Знаешь, а оставим-ка мы договор в силе. Времени у тебя – завались. Так что получишь ты все, что надо, только не сейчас, а через часок-другой, лады?
Финн закурил.
– С вами, ребята, – сказал он, выпуская в киберпространство голубоватую струйку дыма, – чистое наказание. Вот были бы вы все как Флэтлайн, тогда другое дело. Тогда бы нам прокрутить эту операцию – что два пальца обоссать. Он же конструкт, запись в постоянной памяти – и только, а посему всегда делает то, что от него ожидают. Вот тебе пример: ни один прогноз не предусматривал, что Молли будет участвовать в большом прощальном спектакле Эшпула.
Финн тяжело вздохнул.