Нейрокошмар
Шрифт:
– Хорошо, хорошо. Я сделаю, как ты хочешь.
Менестрель снова завел машину.
– Найди стазис-генератор. Он нам нужен.
Билли оглянулся. Он посмотрел за сиденьями, на контрольной панели и в задней части машины. Наконец, он хмуро обернулся к Менестрелю.
– Кажется, его здесь нет.
– Ты везде посмотрел?
– Да. Похоже, генератор здесь не прятали.
– Дрянь дело… А нельзя ли куда-нибудь вставить наши генераторы, чтобы их поля прикрывали машину?
Билли покачал головой.
– Нет. Судя по всему, эту машину использовали только в стабильных
Пейзаж снаружи начал ломаться. Большие дыры серой пустоты возникали на гладкой поверхности равнины. Билли посмотрел в узкое боковое окно. Потом повернулся к Менестрелю.
– Может, бросим машину и пойдем пешком?
– Нет, поедем, пока она не развалится. Включи-ка свой генератор.
Дорогу постепенно захватывало все больше участков пустоты. Окружающая равнина почти исчезла. Вскоре они ехали по испорченной дороге посреди ничто. Менестрель круто поворачивал то в одну, то в другую сторону, удерживая машину от соприкосновения с пустотой. Какое-то время ему это удавалось. Вдруг передние колеса попали в круглую дыру в дороге, примерно метр в диаметре. Они задымились, расщепились и исчезли. Нос машины врезался в дорогу с металлическим скрежетом.
Менестрель полностью потерял контроль над машиной. Она пролетела по дороге примерно пятьдесят метров и врезалась в большой участок дезорганизованной материи. Добрая треть корпуса исчезла. То, что осталось, рассыпалось на части. Билли обнаружил, что скользит по дороге на секции рамы. Он столкнулся с другим отвалившимся куском, который тоже рассыпался. Билли врезался в поверхность дороги. Он ушибся, но только и всего: его полностью защищало поле ПСГ.
Он поднялся и осмотрелся. Менестрель растянулся недалеко впереди. Пока Билли шел к нему, поднялся. Видимо, он также избежал серьезных повреждений. Мрачно посмотрел на обломки машины.
– Полагаю, ей пришел конец.
– Теперь пойдем пешком?
– Если у тебя нет мыслей получше.
– У нас нет еды, нет воды и нет денег. Можем сдаваться прямо сейчас.
Несмотря на пессимистичное настроение, Менестрель пошел вперед. Билли поплелся следом.
Он чувствовал, как накатывает печальное опустошение, которое он всегда испытывал, оказавшись в ничто. Ощущение времени исчезло. Он попытался зацепиться за реальность, поддерживая разговор. Это была непростая задача. Менестрель пришел в унынье и не желал разговаривать.
– Как думаешь, сколько нам идти по этой дороге?
Менестрель хрюкнул.
– Пока не дойдем до конца.
– А что на другом конце?
– Надеюсь, другая дорога. Если я прав, она приведет нас в Лидзь.
– И долго идти?
Проводник мрачно посмотрел на него.
– Ты разве не знаешь, что в ничто время и расстояние ни чёрта не значат?
– Но я…
– Но что?
– Ничего. Я не знаю и не понимаю этих дорог.
– А кто тебя просит их понимать?
– Я хочу сказать, что они осмысленно направлены, как бы ведут из одного места в другое. И они прямые. Если у дороги есть длина, то человек может ее измерить.
– Кто тебе это сказал?
– Это понятно, если рассудить здраво.
– И что же подсказывает здравый смысл?
– Я
Менестрель сурово посмотрел на него.
– И часто с тобой случаются приступы тяжелой задумчивости? Я тебя не очень понимаю.
– И не понимай. Просто прими. Не считай, что ты всему в этом мире можешь дать объяснение, все точно установить. От этого только запутаешься, – Билли сдвинул шляпу и почесал голову. – Эти дороги, как мне кажется, выглядят слишком прямо.
Малыш Менестрель фыркнул.
– Это не более чем «кажется», особенно в ничто.
– Да, но…
Проводник глубоко вздохнул.
– Просто иди вперед.
К сказанному нечего было добавить. Они шли в тишине, каждый погруженный в собственные мысли. Билли полностью потерял представление о времени. Он обнаружил, что невозможно определить, давно ли они находятся в пути. Порой казалось, что прошло несколько мгновений. Порой – несколько дней.
Его представление о пространстве как-то странно изменилось. Менестрель оказывался прямо позади него, а в следующее мгновение их разделяло широкое пространство.
Порой казалось, что проще идти, уставившись в дорогу. Но, как выяснилось, и это не вполне выручало. Билли понял, что на самом деле тревогу нагоняют дыры ничто, словно оспины разбросанные по поверхности дороги. Неожиданно он наступил на одну из них, и поле его генератора превратило дыру в твердую поверхность. Билли начинал ненавидеть это угнетающее путешествие.
Но едва Билли со всей безнадежностью ощутил, что они оказались в ловушке искривленного пространства, и обречены на вечные скитания по пустынной, исчезающей дороге, как Малыш Менестрель сжал его плечо.
– Мы пришли куда-то.
Билли посмотрел вверх. Там, на высоте тридцати метров от них, шла другая, более широкая и надежная дорога, пересекавшая их путь почти под прямым углом, подобно широкому мосту. Не было никакой возможности подняться на нее. Билли хмуро уставился на Малыша Менестреля.
– Это лишь еще одна дорога. Даже если она и висит в воздухе.
– Ну да. Но посмотри, что на ней. Билли посмотрел снова. По этой странной магистрали, насколько мог увидеть глаз, лениво катился поток людей.
– Кто это?
– Полагаю, беженцы из Лидзи. По крайней мере, это люди.
Билли все еще не проявлял энтузиазма.
– И?
– Там, где люди, есть возможность выжить.
Билли с сомнением посмотрел на пустое пространство между двумя дорогами.
– А мы сможем туда подняться?
Менестрель ухмыльнулся. Впервые с того момента, как они покинули Фелд.
– Конечно. Без проблем.
16
А. А. Катто, кипя опасным возбуждением, обходила свой подземный бункер. Она надела отлично пошитую черную форму в добавление к длинной юбке и блестящим сапогам для верховой езды. Сочетание нервного возбуждения и наркотиков заставляло ее мерить шагами гулкие коридоры подземного укрытия. Нэнси и свита подручных изо всех сил пытались поспеть за ее быстрой нервной походкой. Сверкая расшитым золотом кожаным костюмом, позади ковылял дубль Пресли.