Нейро-панк
Шрифт:
– Но ведь…
– Тут нет «но», Лью. Энглин – единственное среди нас существо, гарантированно способное к профессиональному нейро-взлому. Как я уже говорил, оно было одним из лучших в Фуджитсу, пока не позволило себе неосмотрительную шутку. Доступ к нейро-бомбам?.. Да у кого он может быть, если не у бывшего нейро-вандала? Они же собирают такое барахло, понимают и ценят! Это их игрушки!
Соломон качнул головой. Шея была скрипучей и деревянной, как старая рассохшаяся балка, даже непонятно, как голова еще держалась на ней.
– Ты всего лишь пытаешься
Баросса фыркнул:
– Банальная слежка, ты, бестолочь! Если нейро-маньяк интересовался Мафией настолько, что внедрил нейро-бомбы всем известным мафиози города, его любопытство могло распространяться и дальше.
– Но нейро-маньяк сам позвонил мне, услышав выстрелы. А выстрелы в тот день звучали на другом конце города от дома Энглин.
– Замаскированные микрофоны. Ничего сложного. Когда ты позвонил Энглин, чтоб попросить о помощи, ты, скорее всего, позвонил на тот же номер, с которого говорил нейро-маньяк. Есть в этом что-то ироничное, да?
Соломон попытался сосредоточиться. Сегодня на сцене театра теней разыгралось слишком фантасмагорическое даже для него представление. Слишком много теней сплелись друг с другом, сделавшись неотличимыми, образовав новые, непонятные ему, фигуры. Соломон Пять был умен, это отмечали все. Значит, и он сможет понять, если только сообразит, куда завели его сотканные из теней декорации-лабиринты. Если разберется в направлениях.
Все не может быть слишком сложно. В комнате – шесть человек. Из этих шести – пятеро служащих Транс-Пола и одно гражданское лицо. Из этих шести – один нейро-маньяк, одна жертва и один мафиози. Надо лишь понять, кто есть кто.
«А ведь Коротышка Лью и Маркес тоже могут оказаться замешаны, - острой ледышкой заскреблась в затылке мысль, - Каждый из них может быть нейро-маньяком. Маркес был на зачистке нейро-клиники, но я его не видел внутри. Он мог проследить за мной. Коротышки Лью и вовсе не было во время облавы, значит, он с удобством мог следить за представлением от начала и до конца, незаметно следуя за нашими машинами. И они оба – детективы Транс-Пола. Значит…»
Слишком сложно. Пять человек из шести могут быть подозреваемыми. Нет, четыре. Потому что вина одного из них уже доказана, только он не нейро-маньяк, он…
Голос комиссара Бобеля хлестнул по комнате звенящей цепью с литыми металлическими звеньями:
– Хватит, господа. По-моему, мы все слишком запутались. Я не хочу судить, кто из вас виноват больше, кто меньше, а кто вовсе не виноват. Поэтому мы упростим ситуацию до предела. А именно, сейчас вы все положите оружие на пол.
Они забыли про комиссара. Совсем забыли про Бобеля, агента Мафии.
Баросса – грузная тень, силуэтом похожая на большого, начавшего толстеть, пирата. Целится в Энглин.
Энглин – маленькая угловатая тень, держит пистолет двумя руками. Соломон вспоминает неуклюжий дамский револьвер. Целится в Бароссу.
Маркес – невидимая Соломону тень, расположившаяся где-то за спиной. Но
Коротышка Лью – переминающаяся с ноги на ногу неуверенная тень. Целится в Бароссу.
Никто не целится в тень комиссара Бобеля. А его тень целится во всех сразу. Вот что бывает, если надолго выпустить человека из виду.
ГЛАВА 20
– Стоять! – приказал комиссар Бобель, делая быстрый шаг назад, чтоб удобнее было держать на прицеле сразу всех собравшихся. Он сказал это так громко, что от трухлявого потолка отделились чешуйки штукатурки, истлевшими мотыльками планирующие вниз, - Я знаю, что у вас всех тоже чешутся пальцы, но поверьте, в первого, кто двинется слишком резко, я всажу пулю без размышлений.
Голос Бобеля напоминал металл игрушечных солдатских шеренг. Только там было мягкое олово, а здесь – настоящая оружейная сталь. Соломон стиснул зубы. Сам виноват. Ведь знал, насколько опасен этот человек, много лет живший под личиной безобидного болтуна и коллекционера. Знал, и все равно недооценил. Нельзя верить теням, особенно когда находишься в царстве теней. Ведь любая тень может оказаться чем-то совсем другим.
– Не время вспоминать о ваших корпоративных интересах, комиссар, - слово «комиссар» само спрыгнуло с языка. Некоторые привычки, оказывается, не уходят вместе с нейро-софтом, - Лучше бы Мафии немного подождать в свете… сложившейся ситуации.
Я знаю, что я вам нужен, и даже догадываюсь, насколько. Но вы выбрали не лучший момент.
– Детектив Баросса прав, ты дурак, - комиссар Бобель снова поправил очки. Надо думать, тоже глупая привычка, - А теперь ступай ко мне, Соломон. Мы с тобой уходим. Встреча получилась интригующей, но в моем возрасте вредно волноваться. А ты заставил меня поволноваться… Ох, черт возьми, заставил…
– Не двигайтесь! – предупредил Соломон всех, - Он не шутит. Лучше не давайте ему повода стрелять.
– Тогда он заберет тебя, идиот! – сказал Баросса сквозь зубы, - Этого хочешь?
– Не заберет.
– Да? – комиссар удивленно склонил на бок голову, - Не заберу? Отчего же, Соломон? Что заставляет тебя так думать? Только не говори мне, что у тебя остались козыри в рукаве, которые ты забыл предъявить в начале игры.
– Козырей у меня нет. Но есть кое-что другое. У меня есть заклинание против Мафии. И вы вынуждаете меня использовать его.
– Что? – удивление комиссара было искренним и оттого выглядело даже немного неестественным, - Заклинание? Очень интересно, детектив. Заклинание против Мафии… Я заинтригован, несмотря на то, что в последнее время мне по твоей милости пришлось выслушать множество глупейших и нелепейших вещей. И что это заклинание сотворит, позволь спросить?
– Убьет вас, - сказал Соломон. На пистолет в руках комиссара он старался не смотреть, но взгляд против воли сам сползал на него.
– Понимаю. Оно поразит меня молнией или что-то вроде того?