Нейро-панк
Шрифт:
– Мне посоветовали обратиться к вам, как к человеку, разбирающемуся в… некоторых нелегальных аспектах по части нейро-софта.
Энглин Кейне Нул насторожилось:
– Кто посоветовал?
– Неважно. Надежный человек.
– Я редко веду дела с надежными людьми. Впрочем… Этот ваш человек, случайно, не размером со шкаф?
– Возможно, - сказал Соломон, вспоминая богатырские пропорции детектива Бароссы, - Очень возможно.
– Ясно, - Энглин кивнуло, кажется, немного успокоившись, - Этот тип однажды оказал мне… небольшую услугу. И хоть я считаю, что практика платы услугой за
Соломон изложил суть дела, и это заняло у него едва ли более минуты. Неудивительно, учитывая, что «дело» состояло из одних пробелов и не имело даже зримой формы. Просто одному обеспеченному человеку однажды крупно не повезло…
– Понятно, - Энглин дернуло вихрастой головой, даже не дослушав, - Ход мысли у детективов Транс-Пола прямой, как линейка. Кража нехарактерная, дерзкая, непонятная – и вы тут же решили, что под этим делом подписались нейро-вандалы. Ну конечно! Невероятно логично! А так как я у вас числюсь большим знатоком по этой части, проще всего заявиться ко мне и выяснить, не их ли это рука. Ужасно простая и эффективная схема! Даже блестящая. Вы сами ее придумали?
Соломон пожалел, что его «отрубатор» не запрограммирован на подавление в том числе и сарказма. Что ж, иногда приходится работать с тем, что есть.
– Будем считать, мне просто интересно ваше мнение.
– Даже не зная того, кто я и каким образом могу владеть соответствующей информацией?
– Я уважаю вашу приватность, госпо… эмм-мм-мм… Энглин. В данный момент меня интересует не ваша биография, а ваша осведомленность.
– Вы хотите знать, не нейро-вандалы ли обчистили этого типчика, Тодда?
– Именно так.
– Тогда я сэкономлю вам много времени, госпо… эм-м-ммм… Идинахренотсюда, - Энглин скорчило красноречивую гримасу, хулиганскую и наглую, изображающую, как догадался Соломон, его собственное лицо, излишне напыщенное и туповатое, - Нет, это сделали не нейро-вандалы.
– Простите, но как…
– «Но как вы сделали этот вывод и чем руководствовались при этом?»
– Вроде того.
Энглин устало закатило глаза. И сразу набрало десяток лет.
– Ищейки… Всегда одинаковы. Сперва они говорят, что им нужна голая и однозначная информация, а потом хватаются за нее зубами, как щенок за подушку, и начинают потрошить, сами не зная, что им надо. Для Транс-Пола нейро-вандалы – это какая-то организация сродни «Мафии». Или секта, как угодно… То есть, организованная группа нелегальных элементов, внутри которой все друг друга знают.
– А это не так? – осторожно спросил Соломон. Вопрос прозвучал глупо – и новая гримаса Энглин это подтвердила – но надо было хоть как-то двигаться вперед, и Соломон двигался.
– Нейро-вандалы никогда не были упорядоченным движением. Скорее, напротив, это сборище самых разных людей, которые под влиянием обстоятельств иногда сбиваются в небольшие группы. Как правило, лишь на время.
«Как некоторые хищники, - подумал Соломон, - Собираются вместе для охоты, а потом вновь уходят в свободное плавание. Интересно, какой виток эволюции породил подобное?»
– И между группами нет каналов передачи информации?
–
– Но все же вы уверены в том, что за похищением нейро-софта стоят не нейро-вандалы?
Он ожидал, что Энглин ответит «Уверен» или «Уверена», но загадочное существо лишь тряхнуло непокорными вихрами, словно в насмешку над его бесхитростной уловкой.
– Да. Могу это заявить с очень большой степенью вероятности. Вы, детектив Идитенахренотсюда, как и прочие твидовые ищейки, просто не понимаете того, с чем имеете дело. Очень характерно… Вы не представляете себе сути нейро-вандалов, полагая их обычными хулиганами.
Соломон мысленно скривился. Кажется, с чего-то подобного начинался их недавний разговор с Бароссой.
– Отчасти, - был вынужден сказать он.
– Ну вот. Вы как человек, которому приходится выживать в лесу, но который лес видит одним лишь бледно-зеленым пятном на карте, не различая в нем отдельных деревьев. Нейро-вандалы никогда не были бездумными разрушителями. Нет, им свойственна определенная хулиганская бравада, вызов обществу, даже шокирование… Но в большинстве своем это не те люди, которые совершают преступление из любви нарушать закон. Все… сложнее.
– Расскажите, - попросил Соломон.
Судя по тому, как взглянуло на него Энглин, его ждала очередная острота, но то ли «отрубатор» вовремя подавил нужный позыв, то ли Соломон сумел выглядеть достаточно безобидно, существо лишь вздохнуло. Устало, как утомленный взрослый, которому приходится объяснять ребенку, почему солнце катается по небосводу.
– Нейро-вандалы, как вы их называете, это ответ общества разросшемуся рынку нейро-софта. Своеобразная реакция организма, если вы понимаете.
– Как реакция на лекарство? – тут же уточнил Соломон.
Энглин раздраженно махнуло рукой. Кажется, диалога оно не искало.
– Время, когда нейро-модули были лекарством, давно прошли. Они стали наркотиком, причем наркотиком, намертво вживленным в метаболизм человечества. Когда-то давно люди знали опиум и другие забавные штуки. Примитивные препараты, вызывающие привыкание и дарующие счастье. Сейчас люди загоняют в себя невидимые иглы нейро-терминалов. Каждый нейро-модуль – это точка от укола на вашем предплечье.
Соломон представил себе сорок шесть точек на собственной руке и машинально потер сгиб локтя. Полнейшая глупость, конечно, только философствующие дураки, склонные к эклектике, могут заявлять что-то подобное. Да еще и с подобным апломбом… Но ему придется слушать дальше, если в этой куче песка нужно найти одну золотую песчинку.
– Представили? – Энглин хихикнуло и на несколько секунд опять выглядело довольной отпущенной шуткой девчонкой, - Нейро-вандалы развлекаются тем, что насмехаются над самой сутью нейро-софта, над теми дарами, что он якобы дает человеку. Их цель – люди, которые так увлеклись накачиванием себя всякой дрянью, что уже потеряли человеческий облик и забыли сами себя. Знаете, как бывает… Стоит где-нибудь в центре дом, красивый, блестящий краской и новенький. А заглянешь внутрь – там труха, паутина и сгнившие перекрытия. То же и людьми. Иные становятся настолько зависимыми от нейро-модулей, что прекращают быть людьми в некотором смысле этого слова.