Нейро-панк

Соловьев Константин Сергеевич

Соломон представил.

– «Выдри выдру»?

– Ага. Одна из самых серьезных эпидемий, - кивнул Баросса, уже откровенно ухмыляясь, - Ох и забавно же было. Мы потом этих выдр месяц по болотам искали… Не поверишь, даже восьмидесятилетние выдры попадались… Согласись, изобретательно. И совершенно бессмысленно в плане личного обогащения.

– Не очень-то забавно. Я имею в виду, для тех, кто пострадал от этой шутки.

– Я же говорю, у них есть развлечения на любой вкус. Разве все их выходки упомнишь… В Форде какой-то весельчак запустил в официальный каталог лицензированного софта нейро-вирус, который перепрошивал интерфейсы и заставлял жертву

любить сливы. Только и всего, просто любить сливы. Так что ты думаешь, когда дошло дело до лечения, за ним обратился хорошо, если один из десяти пострадавших. Зато в Форде с тех пор спрос на сливы вырос в несколько сотен раз. Вот тебе и вандалы. Где здесь смысл? Где логика, где мотив? И почему именно сливы?.. Черт его знает. Но такие уж это ребята, нейро-вандалы. Действуют нагло, умело и зачастую совершенно непредсказуемо.

– А в Кодаке тем временем другой весельчак заставил множество людей верить в то, что они умеют летать. И поймать его смогли только после того, как пара десятков человек разбилась насмерть, - пробормотал Соломон, - Я тоже кое-что знаю. Знаю и то, что границу невинной шутки эти ребята переходят сплошь и рядом. Это не безобидные детишки, пачкающие стены краской.

– Не подумай, будто я защищаю нейро-вандалов, - Баросса сгорбился, но выглядеть ниже от этого почему-то не стал, - Ничуть не защищаю. Но вот твой Эмпирей Тодд вполне мог попасть под руку к какому-нибудь весельчаку.

– Лишиться всех нейро-модулей – это такая шутка?

– Нейро-вандалы, как ты сам заметил, не всегда шутят. И даже когда шутят, их шутки могут быть самого разного рода. Но, думаю, да, какой-нибудь социальный диверсант вполне мог решить, что лишить человека всех его привычек разом – это ужасно смешно. Ну примерно, как вынести из чужой квартиры всю мебель. В каком-то смысле, действительно забавно.

Соломон заглянул в чашку с кофе – и внезапно увидел свое отражение. Отражение показалось ему некрасивым, постаревшим, каким-то опухшим. Может, и прав Крошка Лью, хватит цепляться за это старье в виде «Бейли». А взять что-то жизнерадостное, с запасом жизненных сил, с оптимизмом двадцатилетнего… Только надо будет сперва переговорить с Анной, а то получится как у Маркеса с его трилобитами…

Соломон улыбнулся своему отражению, то в ответ состроило какую-то ужасную гримасу.

– Ты же видел Эмпирея Тодда, Баросса. Он не выглядел так, будто ему ужасно смешно.

– Ну, в некотором социальном… кхм… - Баросса смутился, что было для него совсем не характерно, - То есть, я думаю, что определенный черный юмор здесь присутствует. Взять напыщенного индюка, который тридцать лет пичкал себя нейро-модулями, чтобы возлюбить дорогие вина и научиться томно вздыхать в ре миноре, и забрать у него все в одно мгновенье… Как в сказке про Золушку, которая лишилась всего показного блеска и лоска с двенадцатым ударом часов. Да, это может быть почерком нейро-вандала с хорошим воображением. Никаких тебе выдр…

Баросса резко опустил пустую чашку на кофейный столик так, что та едва не разбилась. Соломон протянул свою – тоже пустую. Никаких грязных разводов и топкого кофейного ила на донышке, как после зернового кофе, все уходит без остатка. Эх, если бы можно было взять все черное, что накопилось в душе, и вот так вот тоже, до дна его, чтоб без остатка и осадка…

– Ладно, значит я ищу нейро-взломщика, - Соломон поднялся, - Я не знаю, как его зовут, как он выглядит, чем занимается и чем руководствуется. Словом, у меня на руках превосходный портрет преступника. Пожалуй, только дурак не найдет этого парня

с такой-то прорвой информации! Бывай, Баросса. Спасибо за кофе.

– Бывай, Соломон Пять, - махнул рукой тот, - Привет предыдущим четырем. Впрочем… А ну-ка постой! Вот тебе бумажка.

Соломон без интереса наблюдал, как Баросса что-то пишет. Массивная рука с удивительной легкостью порхала над маленьким бумажным квадратиком.

– Что это?

– Адрес. Там живет один мой… знакомый. Вдруг он сможет тебе помочь, раз уж ты всерьез за этого своего Эмпирея взялся. Он в этом деле тоже немножко понимает. На голову выше нас с тобой, по крайней мере. Только предупреждаю, нрав у него… В общем, будь готов ко всякому и на меня особо не ссылайся. Понял? И, конечно, ни слову комиссару Бобелю!

Вот это было удивительно. Баросса обычно крайне неохотно открывал свои контакты. А уж такие…

Соломон уставился на бумажку с одной единственной строкой.

– Он… он – нейро-вандал?

Баросса усмехнулся. С видом усталого постаревшего пирата, у которого юнга-сопляк пытает, где зарыты сокровища.

– Нет. Но это уже неважно.

ГЛАВА 3

Записка Бароссы не содержала в себе ничего лишнего, в этом Соломон убедился еще раз, повторно рассмотрев ее в своем кабинете. Один лишь адрес, и только-то. Ни имени, ни даже инициалов. И, уж конечно, никакой информации, способной намекнуть на то, каким образом этот человек может помочь следствию в деле Эмпирея Тодда.

Соломон машинально начертал на бумажке ставшие уже знакомыми четыре «В» и стал их разглядывать. Воры-Враги-Вымогатели-Вандалы молча смотрели на него в ответ, оставаясь безжизненными черными символами на плоской бумаге. Никаких ассоциаций они не несли и, сколько ни вглядывался в них Соломон, ни за одной из этих букв не обнаруживалось подсказки или намека.

Обычные воры никогда не обчищают человека до нитки. Врагов у Эмпирея Тодда, как он считал, не было. Вымогатели не пытались с ним связаться. Значит, все-таки вандалы? Полу-мифические нейро-хулиганы, находящие удовольствие в том, чтоб сыграть над ничего не подозревающим человеком злую шутку? А может, вовсе и не шутку, кто их поймет. Может, эта наглая и даже циничная кража рождена вовсе не желанием похихикать над потерявшим свои привычки человеком, может, это вполне злонамеренный и враждебный акт…

Ничего, до вандалов мы еще доберемся, подумал Соломон, бумажка Бароссы пойдет в дело в самом скором времени. Пока же не лишним будет удостовериться в том, что с трех остальных «В» снято подозрение и он, детектив Соломон Пять, не идет от безысходности стезей ловли призраков. Иногда у него возникало подозрение, что какая-то часть «Бейли» склонна к ловле котов в темной комнате.

Соломон снял трубку телефона, приятно и остро пахнущую пластмассой.

– Телефонист тридцать четыре, - тут же отозвалась она хрипловатым женским голосом, - Слушаю вас.

– Детектив Соломон Пять, девятый отдел. Внутригородской звонок, пожалуйста.

– Аппаратура готова, детектив Пять. Пожалуйста, сообщите номер или название вызываемого абонента.

– Мафия, - кратко сказал Соломон, - Акционерное общество «Мафия».

– Подождите, пожалуйста, идет вызов.

Прошло всего секунд десять или двенадцать, которых хватило Соломону, чтоб поудобнее устроиться тощими ягодицами на рабочем столе.

– Связь установлена, - возвестила трубка, - Как вас представить?