Неясные мечты
Шрифт:
– Одежда для досуга? – оторопело переспросил Мак.
– Ну да, знаешь, речь идет о всяких там шелковых боксерских трусах, халатах и тому подобных…
– О ремнях, обшитых кружевами, трусах с леопардовым рисунком, – перебил ее Зейн, – о кожаном белье и…
Эллисон зажала ему рот рукой.
– Женщины очень ценят такие вещи!
Зейн, Мак и Коул вопросительно уставились на Чейза, который, покраснев и нахмурив брови, взглянул на жену.
– Ну нет! Даже и не думайте об этом, это Эллисон все выдумывает. Вы под страхом смерти не заставите меня
Мужчины, разочарованные его словами, вновь с надеждой обратили внимание на Мака. Он отрицательно покачал головой и решительно проговорил:
– Нет, черт возьми!
Софи подняла на него умоляющий взор.
– Но ведь ты еще ничего не видел и ничего толком не понял, – промурлыкала она.
– Детка, мне этого и не нужно, – отозвался Мак. – Если речь идет обо всех этих странных тряпках для досуга, как ты это называешь, то я говорю «нет!». Я не хочу принимать в этом участия.
Она прищурила глаза, словно оценивая его слова.
– Но я хочу, чтобы ты всего лишь…
– Нет!
– …позволил фотографу сделать несколько снимков, на которых ты будешь одет в эти вещи, – ничуть не смутившись, договорила Софи. – Снимки пойдут в новый каталог. Я прошу тебя потому, что у меня нет денег на модель, которой придется ехать из Нью-Йорка в Чикаго, к тому же я почему-то уверена, что ты будешь выглядеть лучше любой модели.
Неплохой комплимент, но Мак все же решительно покачал головой.
– Нет! – повторил он.
Зейн взял Эллисон за руку.
– Конечно, он был бы не так хорош, как я. Но я уже говорил, что мне надо уехать…
– Заткнись, Зейн! – в унисон произнесла троица.
Зейн лишь усмехнулся.
Софи, умоляюще глядя на Мака, продолжала его убеждать:
– Для меня это серьезные перспективы, Мак, поверь. Фотограф – мой хороший друг, она согласилась сделать снимки. К тому же работа отнимет у тебя не больше двух-трех дней… Так что ты сможешь не нарушать свои планы и…
– Черт возьми, Софи…
– …и лучше всего представить новую коллекцию в День святого Валентина, – договорила Софи, не обращая внимания на его негодование.
Мак застонал.
– Стало быть, решено! Поверь мне, Мак, я очень благодарна за твое согласие. – Она оценивающе оглядела его фигуру. – Можешь считать это платой за те занятия, которые я с тобой проводила перед экзаменами.
Это было уж слишком.
– Ты несправедлива, Софи, – пробормотал Мак.
В голубых глазах Софи светилась улыбка.
– Ты нипочем не сдал бы анатомию без меня, Мак, – заявила она.
Коул разинул рот.
– Так, значит, все вечера, когда она помогала тебе с занятиями, вы штудировали анатомию?
– Да это же просто женские штучки, – вздохнув, проговорил Мак. – Она не хотела смущать тебя и остальных.
Зейн зашелся от смеха, и на этот раз Эллисон с Чейзом присоединились к нему. Коул, по-прежнему раздраженный, властно привлек жену к себе, а Мак рухнул в кресло.
– Черт возьми! – бросил он и закатил глаза к небесам. Похоже, помощи ждать неоткуда. Мак покосился
– Ты шутишь? Да женщины будут без ума от тебя! – ответил Зейн. – Тебе назначат так много свиданий, что времени на страх не останется.
– А я и не боюсь, – буркнул Мак.
Мак потер лоб. Он знал, что Зейн скорее всего был бы не прочь показать себя. Зейн был прирожденной моделью и привык к тому, что женщины смотрят ему вслед. А вот Мак не такой, во всяком случае, до Зейна ему далеко. К тому же он нуждался во внимании лишь одной женщины.
– Я не надену ничего нелепого, – посмотрев на Софи, заявил он.
– Если хочешь знать, я и не принесу в свой бутик ничего подобного, – возмутилась Софи. – Не беспокойся, Мак. У тебя будет богатый выбор, и вы вместе с фотографом решите, какую одежду использовать для съемок. Ты просмотришь все модели из каталога, а потом подберешь то, что тебе больше понравилось.
– Слава Богу! – Мак облегченно вздохнул.
Софи вручила ему карточку с надписью «Фотография Уэллз», на которой был указан адрес. А потом крепко обняла его и поцеловала в щеку.
– Приходи в пятницу к двум, хорошо?
Значит, у него еще есть время, чтобы привыкнуть к мысли о новой работе. Или передумать и отказаться.
Мак припарковал машину на небольшой стоянке под огромной деревянной вывеской «Фотография Уэллз». Перед выходом из дома он просмотрел почту, но от министерства просвещения письма так и не было. Но он же хороший учитель, черт побери! Самый лучший. Дети любят его, родители уважают. И оценки у его учеников выше, чем у других. Но директор не считает нужным давать ему рекомендации.
Руки Мака, которые он держал в карманах, непроизвольно сжались в кулаки. Он брел по стоянке опустив голову, не обращая внимания на пронизывающий ветер и на мокрый ледяной снег, который так и норовил попасть ему за шиворот. Небо над его головой было темно-серым – как раз под стать настроению. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким беспомощным. Директор был к нему несправедлив, он не имел права отказывать в рекомендациях.
Мак поднял голову и наконец-то вернулся от размышлений о несправедливости к действительности. Фотостудия, в которую он направлялся, располагалась в старинном двухэтажном особняке из красного кирпича. Он явно нуждался в ремонте. Справа от него была пустая стоянка, а слева – почти такой же дом, в окнах которого были выставлены объявления.
Поеживаясь на холодном январском ветру, Мак поднялся по посыпанным солью бетонным ступенькам и постучал в дверь.
Ему открыла худенькая веснушчатая девчушка лет тринадцати. Увидев Мака, она улыбнулась, обнажив зубы, стянутые сверкающей металлической пластинкой. Мак улыбнулся ей в ответ.
– Привет, – поздоровался он.
– Здрасьте, – отозвалась девочка.
– Я… м-м-м… пришел к фотографу, – сообщил Мак.
Девочка понимающе кивнула.
– Вы, наверное, на двухчасовую съемку, да?