Next
Шрифт:
ГЛАВА 032
— Мадам Бонд, — проговорила учительница первого класса, — ваш сын — прелестный мальчик, но у него хромает математика. Ему плохо дается сложение, а вычитание и того хуже. А вот с французским языком стало гораздо лучше.
— Рада слышать, — ответила Гейл Бонд. — Переезд сюда из Лондона дался ему нелегко, но, признаюсь,
меня удивили ваши слова о том, что у него трудности с математикой.
— Потому что вы — ученый?
— Отчасти да. Я работаю здесь, в Париже, в Национальном институте,
— Что ж, — сказала учительница, — вы, как генетик, должны знать, что в генах содержится далеко не все. Случается, сын великого художника вовсе не способен рисовать. Но, должна вам сказать, если вы будете выполнять за мальчика домашнее задание, добра ему это не принесет.
— Выполнять за него домашнее задание? — удивилась Гейл Бонд. — О чем это вы?
— Если это делаете не вы, то, значит, кто-то другой.
— Простите, но я вас не понимаю.
— Домашние задания Эвана всегда выполнены блестяще, — пояснила учительница. — Но все контрольные работы, которые проходят в классе, он выполняет из рук вон плохо. Поэтому мне волей-неволей приходится думать, что домашнее задание за него делает кто-то другой.
Гейл Бонд потрясла головой.
— Ума не приложу, кто это может быть, — сказала она. — Когда сын возвращается домой из школы и садится за уроки, с ним находится одна только домработница. Она почти не говорит по-французски. Я прихожу в пять, и к этому времени он уже заканчивает делать уроки. По крайней мере он мне так говорит.
— И вы не проверяете его домашнее задание?
— Нет, никогда. Эван заверяет, что в этом нет необходимости.
— Значит, он получает помощь откуда-то еще, — подвела итог учительница. Она достала странички с домашним заданием Эвана и разложила их на столе. — Вот, взгляните. Каждая задача — на отдельном листе. Идеально!
— Да, вижу, — кивнула Гейл, глядя на листочки. — А вот эти пятнышки…На бумаге были видны маленькие зеленые и белые точки.
— Я часто их замечаю. Обычно они находятся внизу страницы. Словно кто-то что-то пролил.
— Похоже, я знаю, кто ему помогает, — проговорила Гейл Бонд.
— Кто?
— Кое-кто из лаборатории.
* * *
Она отперла дверь квартиры и сразу услышала, как ее зовет Жерар.
— Здравствуй, любимая! Точь-в-точь, как ее муж.
— Привет, Жерар! — ответила она. — Что новенького?
— Купаться хочу!
— Непременно искупаешься. Она прошла в коридор, где на своем насесте сидел
Жерар. Это был трансгенный серый африканский попугай, которому еще не исполнилось и двух лет. Будучи еще птенцом, он получил изрядное количество различных человеческих генов, но заметного эффекта это пока не возымело.
— Отлично выглядишь, крошка! Я по тебе скучал! — сказал Жерар, все так же имитируя голос ее мужа.
— Спасибо, — ответила она. — У меня к тебе вопрос, Жерар.
— Давай, если настаиваешь.
— Ответь мне, сколько будет тринадцать минус семь?
— Не знаю. Она колебалась.
— От тринадцати отнять семь. Сколько останется? — Именно так сформулировал бы вопрос Эван.
Птица
— Шесть.
— От одиннадцати отнять четыре. Сколько останется?
— Семь.
— От двенадцати отнять два. Сколько останется?
— Десять.
Она наморщила лоб, а потом спросила:
— От двадцати четырех отнять одиннадцать!
— Ох, ох, ох! — Попугай несколько раз переступил с лапы на лапу. — Пытаешься запутать меня. Тринадцать.
— От ста одного отнять семьдесят?
— Тридцать один. Но такими большими числами мы не пользовались. Обычно из двух цифр.
— Мы?
Жерар не ответил. Он стал ритмично кивать головой и хрипло запел:
— Я люблю пара-ад…
— Жерар, — снова заговорила она, — Эван просил тебя помочь?
— Ага, конечно! — последовал ответ, а затем голосом Эвана попугай проговорил: — Эй, Жерри, помоги-ка мне! У меня не получается! — Потом птица заныла тем же голосом: — Не полу-уча-ается-а-а…
— Так, — сказала Гейл, — мне нужно сходить за видеокамерой.
— Я звезда? Я звезда?
— Да, — ответила женщина, — ты звезда. Попугай заговорил новым голосом, растягивая слова
на американский лад:
— Извините, что мы опоздали, но нам нужно было забрать нашего сына Хэнка.
— Это из какого фильма? — осведомилась Гейл. Тот же самый протяжный американский говор:
— Ничего, ничего. Все в порядке…
— Ты не хочешь мне ответить? — спросила она.
— Хочу купаться, перед тем как сниматься! — заявил Жерар. — Ты мне обещала!
Гейл Бонд поспешила за видеокамерой.
* * *
Человеческие гены Жерару имплантировали Йоши Томидзу и Гейл Бонд в лаборатории Мориса Гролье Национального института в Париже, когда тот был еще птенцом. Однако в течение первого года жизни эффект от этой операции был почти незаметен. Что неудивительно. Успех от введения трансгенов встречался редко, и требовались десятки, даже сотни попыток для того, чтобы достичь желаемого результата. Это объясняется просто: для того, чтобы ген успешно заработал в новой для себя среде, необходимо соблюдать многие условия.
Для начала ген должен быть правильно перенесен в существующий генетический материал животного. Иногда его помещали задом наперед, и это давало либо негативный эффект, либо вообще никакого. Иногда его помещали в нестабильный участок генома, в результате чего животное оказывалось поражено злокачественным онкологическим заболеванием. Это случалось довольно часто.
Кроме того, трансгеника никогда не ограничивалась переносом одного-единственного гена. Генетики были вынуждены переносить дополнительные гены, функции которых заключалась в том, чтобы обеспечивать основному гену условия для нормального функционирования. Например, большинство генов имеют изоляторы и стимуляторы. Последние могут вырабатывать протеины, которые отключают собственные гены животного чтобы трансген сумел одержать верх над ними. Они также способны усилить действие самого внедренного гена. Изоляторы оберегают новый ген от окружающих его и одновременно обеспечивают доступность генетического материала внутри клетки.