NEXT 3. Маски сброшены

Багров Виктор

Впрочем, даренному коню в зубы не смотрят.

Незадачливые белорусские разбойнички, когда благочинный «батюшка» поглядел на них, бросились наутек. Пришлось остановить,"подарив" по пуле.

Настырная псина сторожа автостоянки, упорно облаивающая чем-то не понравившегося ей «клиента»... Как жалобно она заскулила, когда он сосредоточенно поглядел на нее!

А сам сторож отпрянул от взгляда Дюбина, тоже заскулил, подлюга...

И все же слишком много трупов, оставленно им в разных городах и весях. Они, будто ступеньки, легко

приведут к нему сыскарей. Придется наступить на горло собственной песне, уменьшить кровожадные порывы.

Нет, он никого не жалел! Когда его в Швейцарии собирали из кусочков, враги, в первую очередь — Лавр, небось плясали от радости, распевали гимны, обнимались и целовались. Почему робот, запрограммированый на убийства, должен кого-то жалеть?

Не было этого и не будет! Посланец его величества Сатаны вынырнул из ада для мести. Жестокой и справедливой.

Он не собирается убивать Лавра — ни за что! Смерть — слишком милостивое наказание для бывшего авторитета. А вот ударить его в сердце, в мозг, заставить от горя потерять сознание — то, что нужно.

Вор в законе полюбил вдову Кирсанова, вызвал ответное чувство и теперь готовит свадьбу... Отлично, даже сверхотлично! Первый удар — по любви, по сердцу! Вызовет он инфаркт или инсульт — удача, но только не с летальным исходом. Пусть Лавр помучается. Так, как теперяшний мститель мучился в зарубежной клинике.

У Лавра появился сын. Резвый парень, не по годам разворотливый. Если еще не миллионер, то его состояние близко к миллиону. Вот и еще одна достойная мишень для мстителя. Достать Лавра через сына — великолепная идея!

Из будки над люком, ведущим в другой под"езд, раздался тихий, едва слышный стук. Один — пауза, второй — еще одна, потом — серия частых ударов. В переводе — я прибыл, готов к употреблению!

Дюбин не улыбнулся примитивному сравнению. Он вообще разучился улыбаться, улыбку заменяла гримаса, похожая на волчий оскал. Робот, запрограммированный на убийства, снова не без удовольствия подумал он.

Ощупав в кармане оружие, Дюбин приглашающе откинул массивную дверь. На крышу выбрался Ессентуки. Аккуратно стряхнул с пиджака пыль. поправил галстук.

— Место ты, однако, выбрал для встречи...

— Надеялся встретиться в ресторации? Глупо и наивно. Проходи. Не забудь прикрыть дверь и не особенно шуметь. У ограждения не маячь — увидят. Ноги можешь не вытирать, тем более, не разуваться.

Осторожно опустив крышку люка и прикрыв дверь будки, подельник еще раз окинул опасливым взглядом крыши соседних домов. Потом пренебрежительно поглядел на ломанный грязный шезлонг.

— Насест. Самому не противно?

— Нормальное место для встреч и разных секретных совещаний. Превосходный обзор. От детского дворика внизу так и веет ностальгией.

—... от пенсионеров — дерьмом, — закончил фразу Ессентуки и прочно замолчал.

Банковать должен старший. «Шестерка» почтительно выслушает и оценит. Тогда

придет время для настоящего базара. Без ненужных откровенностей и дурно пахнувших обещаний.

Сразу же после неожиданного телефонного звонка ожившего «мертвеца» бывший охранник привычно проанализировал ситуацию и пришел к определенному выводу. Не выпендриваться, но и не унижаться, вести себя с достоинством, но стараться не задевать больное дюбинское самолюбие.

Дюбин под прикрытием вентиляционного стояка прогулялся по крыше. Искоса поглядывал на молчащего «собеседника». Возвратился к шезлонгу...

Глава 7

Судьба свела его со старшим охранником Лаврикова уже давно. Вернее сказать, не судьба, а ныне убиенный, мир его праху, Гамлет. По его наводке Дюбин повстречался с будущим своим подельником в пивбаре. Побазарили ни о чем, обнюхались. Все путем. Интеллигент дерьмовый, чистюля легко пошел на контакт, согласился на совместную «работу».

Они провернули немало выгодных дел, ловко выбирались из самых хитроумных ментовских западней, грабанули несколько квартир, банк. Все было — о,кей, но Дюбин интуитивно ощущал недоверие. А уж своей интуиции он доверял, как верующийдоверяет священнику.

Сейчас выхода нет, он нуждается в помощнике, без которого не обойтись. После завершения задуманного придется отправить ненужного свидетеля к пристреленной проститутке или к сожженному заправщику.

Еще один труп, но без этого не обойтись. Его до сих пор не повязали только потому, что он умело заметает следы.

Машинально Дюбин достал из кармана свою посмертную маску, приложил ее к лицу. Собеседник побледнел, испуганно отшатнулся.

— Не бойся, это моя визитная карточка, — оскалился Дюбин. — Я ведь для всех, кроме тебя, мертвый...Чего молчишь?

Ессентуки нерешительно улыбнулся. Но ответил с достоинством, как и положено комерсанту высокого ранга.

— Я карабкался сюда не для того, чтобы рассказывать байки. Ты позвал — вот и банкуй. А я послушаю...

Логично. И — неправильно. Дюбин предпочитает больше молчать и слушать. Гарантия того, что не скажет лишнего, не откроется. Вдруг искривится поврежденная психика, понесет его не в ту сторону? Тогда — абзац, амба. Нет, не ему — подельнику. И он снова останется в одиночестве.

— Там за стояком валяется ящик. Принеси, присядь. А то мы с тобой, как в ментовской на допросе.

Чистюля брезгливо посмотрел на грязный, ломанный ящик, перевел взгляд на выглаженные брюки.

— Спасибо, постою.

Дюбин поднялся, прислонился к кирпичной кладке.

— Тогда я тоже постою. Если садиться — только вместе, — намекнул он на возможность париться на зоне. — Так будет справедливо.

Короткое молчание. Собеседники стоят лицом друг к другу. Как и тогда, в пивной, Дюбин продумывает каждое слово, каждую интонацию. Ессентуки настороженно ожидает продолжения разговора.